Истинная для оборотня. По зову любви

Глава 13

Всю неделю отец был чрезвычайно занят. Он возвращался домой поздно, мрачный и сердитый. Анна, которая наладила контакты с несколькими торговками на местном базаре, приносила мне сплетни. Оказалось, отец был в контрах с местными чиновниками и крупными торговцами, которые, по сути, долгое время управляли торговой частью крепости. Барон Вольфганг, будучи занят военными делами, видимо, не уделял должного внимания хозяйственным вопросам, чем, судя по всему, и пользовались эти люди. Они хорошо наживались на довольствии и торговле шкурами, а теперь отец пытался их как-то ограничить, чтобы угодить королю. Хотя находились и те, кто его поддерживал – либо потому, что не были в доле, либо просто были слишком честными для такого рода махинаций, – их было слишком мало, чтобы противостоять устоявшейся системе.

Оборотни успевали поужинать с нами и дружелюбно пообщаться. Но как только они слышали шаги отца, они сразу же уходили на свою половину и находились там всё время. Не думаю, что они хоть сколько-нибудь боялись его гнева, скорее просто не хотели лишних ссор и выяснений отношений, которые неизбежно возникли бы при его появлении.

Половину оборотней мы с Анной тоже стали убирать. Мы даже постирали и погладили их постельное белье, чем вызвали их неподдельную радость. Анну они буквально готовы были на руках носить, чем, кстати, вызывали явную ревность Била. Когда оборотней не было дома, он часто ворчал, что они увиваются всё время возле неё и выполняют все её прихоти с одного только слова.

– Дорогой, ты же знаешь, – смеялась Анна в ответ, ласково поглаживая его по руке, – путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Я их просто нормально кормлю, вот и всё.

В воскресенье Том отправился в школу при церкви, но вернулся оттуда злой, как черт. Он буквально ворвался к отцу в кабинет, с грохотом захлопнув дверь, и начал громко кричать, что больше никогда туда не пойдет, потому что не собирается четыре часа слушать про ангелов и смертные грехи. Я влетела следом, пытаясь хоть как-то успокоить его и предотвратить надвигающуюся ссору между ними.

– Ты хочешь, чтобы я стал священником? – спросил он отца, его голос срывался от возмущения.

– Я не буду против, если ты сам этого захочешь, – ответил отец ровно.

– А я не хочу! Я хочу учиться! И узнавать про мир вокруг, а не только про загробную жизнь, – Том сжал кулаки, его лицо пылало. – Остальные дети со мной не общаются, потому что их отцы запретили им это делать. Нас здесь также не любят, как и оборотней, так что ничем мы не лучше их. Дом отверженных какой-то!

– Что ты такое говоришь? – искренне удивился отец. – Почему отверженных?

– То и говорю, что есть, – продолжал настаивать Том. – Никто не хочет с нами общаться. Нас здесь многие не любят и смеются за спиной. Никто не будет меня учить. Мистер Дейв – мой единственный шанс узнать хоть что-то.

Отец покраснел от гнева, его брови сошлись на переносице.

– Не любят и смеются, значит? – переспросил он зло.

– Я думаю, что Том преувеличивает, – попыталась я смягчить слова брата, чувствуя, как напряжение нарастает.

– Ни капли не преувеличиваю! – продолжая Том, будто не замечая, как его слова ранят отца. – Ты сама говорила, что уже больше недели прошло, как мы приехали, а ещё ни одно приглашение на ужин нам не пришло! Местное общество нас не принимает.

Отец перевёл свой усталый и сердитый взгляд на меня.

– Это правда, Жанна? Мы – изгои?

– Да нет, – попыталась я его успокоить. – Мы и сами никуда не ходим. Ты работаешь всё время, я по хозяйству, а Том слишком мал, чтобы его куда-то приглашали…

– И поэтому, когда мы идём по улицам, с нами здороваются через раз, – продолжал Том, его голос звучал обиженно. – И в основном военные, торговцы, рабочие и слуги. Все остальные как будто нас не замечают.

– Но это ведь большая часть местных жителей, – сказала я.

Отец и Том оба фыркнули. Повисла гнетущая тишина в кабинете, было слышно только, как мерно тикают большие напольные часы. Отец переводил тяжёлый взгляд с меня на брата и обратно, что-то обдумывая. Наконец, он тяжело вздохнул.

– Под твою ответственность, Жанна, – сказал он сухо.

– Хорошо, – кивнула я.

– Спасибо! – радостно бросился к отцу Том, тут же забыв свои обиды и злость. Он обежал вокруг стола и повис у него на шее.

– Ну всё-всё, – растроганно сказал папа, обнимая его в ответ, и я увидела, как смягчилось его суровое лицо.

Я тоже подошла и обняла их обоих. Несмотря на все наши разногласия, на эту бурю эмоций, мы любили друг друга.

– Жанна, я должен уехать завтра в соседний город, – сказал отец, когда мы все успокоились, и его тон вновь стал серьёзным. – Ты остаёшься за главную. Меня не будет неделю, может, чуть больше.

– Ладно, – кивнула я. – Ты по делам?

– Да, нужно кое-что проверить. А ещё у меня там намечается сильный союзник против местной так называемой элиты. Мне очень нужны союзники сейчас. Мне тревожно оставлять вас одних, но…

– Я понимаю, – мягко перебила я его. – Можешь ехать спокойно, я присмотрю за Томом и домом.

– Ты у меня такая умница, дочка, – сказал он ласково. – Что бы я без тебя делал, не представляю.