Истинная для принцев-драконов. Выбор судьбы

Глава 3 Габриэль

После того случая мы с Шарлоттой сблизились еще сильнее. Она пообещала хранить мою тайну. А ее любимым занятием теперь стало строить предположения о моих родителях. В отличии от меня, подруга мечтает встретить суженного, выйти замуж, обожает романы о страстных чувствах. В приютской библиотеке таких тоже не держат, чтобы не искушать незрелые умы. Так что Шарлотта просит меня приносить книги из городской библиотеки. А потом тайно читает их по ночам, пряча от воспитательниц. Впрочем, она и сама обладает неуемной фантазией, такой, что можно только позавидовать. Истории о моих предполагаемых родных в ее исполнении каждый раз обрастают все новыми трагическими подробностями.

Важную роль в ее занимательных сюжетах играет мой медальон — маленькая фигурка дракона. Недорогая, из какого-то темного металла. Меня так и подбросили с ним на шее. Я много раз разглядывала его, пытаясь отыскать какие-нибудь надписи, имена или символы. Что угодно, что могло бы приоткрыть тайну моего рождения. Но ничего такого на медальоне не нашлось. Артефактом он тоже не является, это я проверила прежде всего. И все же какой-то секрет в нем таится. Я чувствую это, но объяснить не могу. Шарлотта уверена, что его оставили не просто так. А чтобы потом по нему меня отыскать. А значит, меня отдали в приют под давлением сложных обстоятельств.

Я лишь усмехаюсь. Сколько таких историй рассказывают сироты, оправдывая тех кто должен был любить и заботиться, а на деле избавился от ребенка, как от ненужной вещи. Матушка Августа говорила, что для младенца я была слишком маленькой, явно недоношенной. Она даже опасалась, что я не выживу. Так что в сложные обстоятельства я верю. А во все остальное… Брошенные дети все равно надеятся и ждут. Я тоже ждала, раньше. Но уже давно перестала. Мне почти восемнадцать. На мой взгляд, ожидание слишком затянулось. Пришлось признать правду: никто и не собирался меня забирать. Так что о своих настоящих родителях я хочу узнать с одной целью: чтобы лучше понять себя. Почему во мне проявились две магии сразу. Как я могу подчинять магических зверей, если сама такого не имею. А еще зачем мне снятся эти странные сны?

Все время, сколько себя помню, мне снится повторяющийся, очень грустный сон. Будто я не целое, а всего лишь часть. Будто мое сердце и душу разделили пополам. И вторую половину оторвали наживо, оставив незаживающую рану. Днем это почти не чувствуется в суете повседневных дел. Но ночами рана ноет, тянет меня куда-то, зовет. Иногда я вижу во сне свое лицо. Только глаза у меня там другие. Не серо-голубые, как в жизни, а зеленые. Мои губы шевелятся, пытаясь что-то сказать. Но слов не слышно. Каждый раз мне кажется, что вот-вот, на этот раз я пойму. И каждое утро просыпаюсь от тоски и разочарования.

В такие дни я чувствую себя особенно скверно. Еще более одинокой в этом мире. Без семьи, без прошлого, со смутным будущим. И тогда снова пристаю к матушке Августе с расспросами. Прошу вспомнить хоть что-то необычное, что натолкнет на разгадку моего рождения. Вышитые инициалы на пеленках, в которые я была завернута, записка. Шлейф магии на ступеньках, куда меня положили. Что угодно. До сих пор матушка говорила одно и то же. Тот, кто подбросил меня, не оставил никаких следов, кроме медальона на моей шее. Но однажды, когда я уже почти смирилась, что мне ничего о себе не узнать, она рассказала кое-что новое.

— Не хотела тебе говорить, Габи, — вздыхая, произносит женщина. — Да и не уверена я, что это как-то связано. Но раз ты никак не успокоишься... Тогда слушай. Примерно через полгода после твоего появления в приюте нас навестила гостья. Сама знаешь, к нам нередко приезжают благородные дамы и оказывают помощь. Иногда они скрывают свои имена. Та дама была как раз из таких. Сказала, что хочет осмотреть приют. И если ей все понравится, оставит щедрый взнос. Я все показала, познакомила с воспитанниками. Но больше всего ее заинтересовали малыши. В их спальне она задержалась надолго и очень подробно расспрашивала о каждом ребенке. Когда и как попал в приют, как себя чувствует, как развивается. Гостья умилялась каждому, но на руки взяла только тебя. Потом поговорила с нянями и осталась довольна. Уезжая, передала увесистый мешочек золотых монет. Нам его хватило на пару лет. Эта таинственная женщина больше не появлялась. Но еще несколько раз за прошедшие годы нам передавали очень похожие пожертвования.

Услышав этот рассказ, я сначала потрясенно молчу. А потом севшим голосом спрашиваю:

— Как вы думаете, это… могла быть моя мать?

— Не знаю, девочка, — матушка задумчиво качает головой. — Мне кажется, вряд ли. У тебя золотисто-русые волосы и голубые глаза. А та женщина была темноволосой и кареглазой. Вы совсем не похожи.

Загоревшаяся было надежда сразу гаснет, а я невольно морщусь. Вот так и можно узнать что-то новое о себе. Казалось, уже давно смирилась с тем, что не нужна родителям. Но стоит появиться призрачному шансу, и мое сердце сразу забилось быстрее. Вернув себе привычную рассудительность, задаю вопросы. Даже если та женщина — не моя мать, возможно, она знает ее.

— Нет, свое имя гостья так и не сообщила, — отвечает матушка. — Но было кое-что…Когда она собралась уезжать, я проводила ее до кареты. Пока незнакомка забиралась в нее, ее простой, темный плащ распахнулся. Я успела заметить прикрепленную к платью брошь.

— Брошь? — переспрашиваю удивленно. Ну и что в этом необычного?

— Да, брошь. Но не простую. Усыпанную драгоценностями, с инициалами королевы.

— Хотите сказать, это была сама королева? — от шока округляю глаза.

— Нет, что ты, Габи, — мягко улыбается матушка. — Ты, наверное, не знаешь. Брошь с инициалами королевы — это вензель фрейлин. Все они носят такой знак отличия на плече.

Больше матушка Августа ничего не добавляет и уходит по своим делам. А я судорожно обдумываю новые обстоятельства. Возможно, приезд фрейлины — лишь совпадение. Но мне кажется, что это нить. Вот только стоит ли за нее тянуть? Куда она меня приведет? Спрятавшись в комнате, которую делю с Шарлоттой, я размышляю. А когда подруга, закончив с готовкой, присоединяется ко мне, делюсь с ней новостями, не в силах держать их в себе. Она тут же начинает строить предположения, большинство из которых сводится к тому, что моя мать — знатная и богатая.