Истинная для проклятого. 2 часть

Глава 43

Анна проснулась со слезами на глазах. Вот и все. Это был конец. Она увидела, как умерла в прошлой жизни. Она и ее нерожденный, совсем невинный ребенок…

Она помнила Эмирея. Невыносимую боль в его глазах нельзя было забыть. Он пытался подавить свое горе местью, но она не смогла заглушить боль утраты. Ведь Элизу было не вернуть смертью Ареона и тысяч других людей.

Анна встала с кровати и подошла к окну. Вечерело. Серое пасмурное небо нависало над голыми ветками деревьев. Земля была усыпана пожелтевшими листьями и подгнившими плодами. Та красота, которой восхищалась когда-то Анна, исчезла. Теперь двор замка был так же мрачен, как и в первый день ее появления здесь.

Она вышла из комнаты и остановилась в коридоре. Его не было в покоях. Она это чувствовала. Ноги неосознанно вели Анну в сторону тронного зала. Двустворчатая дверь была приоткрыта. Она с тяжелым сердцем прошла внутрь и увидела стоящего под деревом графа. Дерево, которое когда-то цвело волшебными светло-фиолетовыми цветами, помрачнело и засохло, как раньше. Каменный пол зала был устелен, словно ковром, опавшими цветами. Она ничего не сказала. Только молча подошла к нему и встала рядом, в полном молчании глядя на дерево. Они ничего не говорили, потому что и сами все понимали. Ни к чему были слова.

Но вскоре граф нарушил тишину:

– Анна, я больше так не могу. Не могу так существовать.

Она повернулась к нему, но не ответила. Просто посмотрела. На его лицо, которое хотела запечатлеть в своей памяти. На его глаза, которые так любила и не хотела забывать.

– Я умер в тот день, когда она… – Эмирсон запнулся и, поглядев на девушку, поправился, – когда вы погибли. Я вижу в ваших глазах этот огонёк! Это он! Могу поклясться, чем угодно. Он такой родной, теплый… Я не живу с того дня, с той минуты, когда вы погибли. Я умер тогда, когда потерял вас. И с тех пор просто влачу жалкое существование, которое кроме боли и страдания мне ничего приносит. Здесь, – он указал на грудь, – очень больно. Каждую минуту и секунду. Я устал, не хочу больше быть таким. Хочу ощутить тепло, хочу покоя. В прошлом я был ужасен, сеял зло и смерть. За это я был наказан. И близкие мне люди, и даже животное, были прокляты вместе со мной. Но я правда искупил все свои грехи, прожив триста лет с этой болью… И больше не могу!

Из глаз Анны потекли слезы.

– А я не смогу без вас, – дрожащим голосом сказала она, – не смогу без вас…

– Нет, сможете, – он подошел к ней вплотную и взял холодными ладонями ее руки, – вы полюбите вновь, и он будет куда достойнее, чем я.

– Я больше не полюблю, – всхлипывая, возразила она, – и не хочу никого любить, кроме вас.

Глаза Эмирсона блестели от слез. Он отшатнулся, когда увидел, что руки Анны покраснели от холода его рук.

– Не уходите, – попросила Анна, – побудьте со мной еще немного…

– Вы посмотрите только, – он указал на ее красные руки, – я не могу быть с вами. Не могу вас коснуться, не могу выйти с вами на улицу, никогда не смогу с вами поесть и попробовать ваш пирог. А замок никогда меня не отпустит. Он словно держит меня на цепи, как собаку. Я не могу!

– Ну и что? – не сдавалась Анна. – Не уходите, без вас мне будет так плохо.

Эмирсон отвел взгляд.

– Но я так устал, Анна, – повторил он. – Я больше не могу жить. Всегда ждал, когда та самая снимет с меня эту ношу.

Анна опустила голову. Слезы закапали на пол.

– Вы правда этого хотите? – спросила она. – Хотите умереть?

– Очень, – ответил он прерывисто, – больше всего на свете. Хочу стать свободным.

Он поднял на нее мокрые глаза. Они встретились взглядами, такими печальными и подавленными.

Анна срывающимся голосом произнесла:

– Тогда я согласна это сделать. Ради вас, ради того, чтобы вам больше не было больно, я готова это сделать, несмотря на то, что самой мне это приносит невероятную боль.

– Простите, – хрипло сказал он, – простите, что из-за меня вы страдаете. Я бы этого не хотел. Хотел бы быть с вами хотя бы в этой жизни. Но не могу! Таким быть с вами не могу.

Анна опустила голову, чтобы не видеть его слезы, которые причиняли ее разбитому сердцу еще большую боль.

– Как мне это сделать? – спросила Анна.

– Вы точно готовы?

– Да, – кивнула она. – Люблю, поэтому готова это сделать.

Граф выставил левую ладонь вперед, а правой провел над ней. Руку окутал сгусток зеленого пара. Когда он рассеялся, то сквозь зеленоватое мерцание Анна разглядела тот самый кинжал. То, что в прошлой жизни убило короля Эмирея, в этой жизни должно было убить графа Эмирсона.

– Вы должны вонзить его прямо мне в сердце, – сказал он осторожно, словно пытаясь не испугать ее.

– Вонзить? – она посмотрела на него сквозь слезы. А потом, сглотнув, перевела нервный взгляд на кинжал и с дрожью в голосе переспросила: – В самое сердце?

– Да.

– Я не смогу этого сделать, – Анна отошла назад.

Ее пугал этот кинжал, он приводил ее ужас одним лишь видом.

– Можете, – возразил он, – я вам помогу.

Анна глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. Она приблизилась к нему, нерешительно и неохотно коснулась ледяной ручки кинжала. Лезвие светилось голубым сиянием. От него исходил не только холод, но и ощущение смерти.

Она не выдержала и отстранилась от графа Эмирсона. Анна посмотрела на графа умоляющими глазами.

– Прошу не заставляйте меня этого делать, – просила она, – я не хочу вас убивать! Не хочу, чтобы вы исчезли! Не хочу, чтобы вы покидали меня, исчезли из моей жизни, будто вас никогда и не было.

– Но я больше не хочу жить, – уставшим и измученным голосом напомнил граф. – Возможно, это эгоистично с моей стороны, и за это прошу меня простить. Но я правда не могу. Нет сил больше терпеть эту боль.

Слезы продолжали течь. Она обхватила тонкими пальцами рукоять кинжала и сжала его во вспотевших ладонях. Руки Анны дрожали, и граф это видел. Он нежно коснулся руки Анны сначала пальцем, а потом накрыл ее своей ладонью.