Истинная для (с)нежного барса

Глава 3. Лео

Леонид

– Ты только посмотри, какие цыпочки! – Умка пихает со всей дури меня в бок локтем, как обычно, не рассчитав силы, и тычет пальцем в самую гущу людских тел.

– Тут и цыпочки, и крали, – бурчу под нос. – Попробуй пойми, кого ты имеешь в виду.

А сам смотрю, не отрываясь на девичью фигурку в алом платье. Среди тел в белом она выделяется как капля крови на снегу. Мы с ней столкнулись на входе в самом начале праздника, и я теперь никак не могу выкинуть её из головы.

Она ещё и серёжкой за мою рубашку зацепилась, потеряла и даже не заметила. Перекатываю безделушку в ладони.

Занятно.

На посвящение в студенты, которое ежегодно проходит в СКА, нас с парнями не звали. Потому что мы давно не перваки, в следующем году заканчиваем военную академию.

«Но мы негордые, припрёмся сами!» – заявил Умка и где-то раздобыл пригласительные на нас троих.

Мне идти было в лом. Это первые курсы ещё весело: закадрить девчонок, погулять в увале, а потом приедается. Но Серый лыжи навострил. Он при любой возможности посещает самые шумные и многолюдные городские скопления людей в надежде найти свою истинную. У волков с парами такая напряжёнка, что приходиться бросать на поиски все силы.

Умка тот вообще за любой кипишь. Насчёт истинной не запаривается совершенно, свято верит, что она сама его найдёт.

А мне эта тема так болезненна, что, приняв решение, я больше ничего не обсуждаю и никому ничего не поясняю.

И вот какого-то рожна стою среди белой колыхающийся толпы, которая отплясывает под очередной музыкальный шедевр, и пялюсь на девчонку.

– Да вон те две в красном. – Перекрикивая музыку, поясняет Умка. – Спецом вырядились так, чтоб их заметили. Я тебе верняк говорю: они жаждут познакомиться. И продолжить загул, – он играет бровями, думая, что это выразительно, на самом деле комично.

Серый косится на Умку, кривит губы, но молчит. Волки обычно не очень ладят с медведями, будь они бурые или как наш Михаил белые, но как-то так вышло, что мы с первого курса сдружились втроём. И приходится иногда нам мириться с недостатками друг друга.

– Да ты у нас психолог знатный! – ржу, не скрываясь, над Умкой.

Он на третьем курсе умудрился строгие взгляды преподавательницы по основам дипломатии, лютой сорокалетней старой девы, расшифровать как скрытую страсть и глубокие чувства. Нам доказывал, что она на него запала. На каждой паре втирал какие-то доказательства её чувств, которые мы с Серым отказывались замечать. Притащился потом к ней на экзамен с букетом роз, шампанским и большой пачкой резинок с ароматом клубники. Был выгнан с позором, пересдавал экзамен с комиссией в присутствии куратора. Прославился на всю академию.

Мы ему это потом ещё год вспоминали.

– Не твой типаж, Лео, – заявляет Серый.

Он – зараза глазастая, всё подмечает, многое видит и слышит, мало говорит.

– Ты ж любишь чистеньких и романтичных, – заметил-таки мои разглядывания.

Хотя я не то чтобы скрывался, просто сам понять не могу, чем меня эта пигалица притягивает. Глазу не за что зацепиться: худая, плоская, лицо невыразительное. Платье яркое, макияж как театральный грим и всё. Но манит меня чем-то.

– Слово-то какое знаешь: романтичность. Словарь толковый вчера читал, что ли? – Стараюсь за шуткой скрыть свою растерянность, но от волка ничего не утаишь. А сам сжимаю кулак крепче, серёжка впивается мне в кожу. – Как-то она не вяжется с юбкой этой короткой. И вообще, понравилась. Чё пристал?

Перевожу взгляд на вторую девицу в красном. Вот она выделяется всем, а меня совсем не цепляет.

Мониторю танцпол. Мы сидим на креслах вокруг арены на втором ярусе, и сверху очень удобно рассматривать толпу, ну ещё и зрение оборотня помогает.

Неподалёку от парочки в алых платьях замечаю отменный экземпляр: высокая, стройная, видно, что, что немного тюнингованная до эталона, блондинка в дорогом и жутко коротком белом платье. Вокруг неё небольшая, но видимая буферная зона свободы. Властная, знает себе цену.

Красивая. Породистая девочка.

Но взгляд опять возвращается к пигалице.

Умка, махнув на нас рукой, буравится в толпу. Его крупную массивную фигуру видно издалека. Он пробирается к девчонкам в красном. Мы, переглянувшись с волком, идём следом.

Вокруг веселье, первокурсники дуреют от радости, скачут и орут. Наивные, вырвались из-под маминой юбки и верят, что впереди беззаботная жизнь.

Выждав пару минут, подхожу к веселящимся подружкам. Умка трётся рядом со второй девицей в красном, перетягивая её внимание на себя. Серый затерялся где-то в толпе.

Сам не замечаю, как оказываюсь рядом с пигалицей. Она, как флюгер шатается на своих каблуках, цепляясь за подружку.

– Вы потеряли, – наклоняюсь к ней и вдыхаю лёгкий цитрусовый аромат её волос.

– Спасибо большое, – забирает серёжку из моей ладони и пытается пристегнуть. Но выходит неловко, то криво, то вовсе роняет на пол.

А я залипаю на её личико – нежное, с мягкими чертами, словно нарисованное акварелью. Большие зелёные глаза, оттенка весенней листвы – в них отражается всё как в зеркале: и радость, и грусть, ничего не скрыть.