Истинная для (с)нежного барса

Глава 9.Майя

Майя

– Чего такая хмурая? – Даря плюхается рядом со мной на скамейку, обшитую алым бархатом, которая стоит вдоль стены в коридоре.

Я вздрагиваю от неожиданности и смотрю на подругу. Она оттягивает торчащую в небо короткую прядь и звонко чмокает меня в щеку. Я рада ей почти до слёз, потому что совершенно не понимаю, что теперь делать.

– Будешь так лыбиться, я подговорю Барона тебя напугать. Ведро на голову не хочешь? – Грозится Даря, но при этом весело сверкает глазами.

– Какого барона?

– Штиглица. Александра Людвиговича!

– Того самого, который академию основал? – Озираюсь, надеясь заметить магическую субстанцию.

Духи же должны волновать пространство – охлаждать воздух или нагревать кожу. Но вокруг только позолота лепнины и редкие задержавшиеся студенты. Коридор пустой, и высокие потолки эхом разносят слова.

У нас уже давно закончились занятия. Я жду Дарью у кафедры, чтобы вместе поехать домой. Дарья пытается перевестись на факультет палеонтологии в СПБГУ, считает, что там о её дара пользы будет больше. Но судя по расстроенному виду, ведуний обучают только в Штиглица. И нигде больше.

– Его, его.

– Ой, а он здесь что делает? – Я удивляюсь, хотя должна была бы уже привыкнуть.

– Сидит. – Дарья кивает на другой конец лавки.

– Сидит?

– Ага, рядом с тобой. И говорит, что этой лавке больше пятидесяти лет, а мы на неё сумки ставим. А вчера даже кто-то кофе разлил. А ещё говорит, что ты бабочек с бумаги оживила. И напугала прохожих. – Подруга наклоняет голову набок и нетерпеливо стучит кроссовкой по мраморному полу.

Я слушаю и киваю. Рюкзак сняла, кофе у меня нет. Меня до сих пор немного трясёт после произошедшего на улице. И на зубах словно песок скрипит. Я и не ела ничего весь день.

– Ну? Рассказывай! Почему ожили? Что сделали?

– Да я… не знаю, как так вышло. Случайно. – Достаю скетчбук и показываю Дарье страницу с красивой мужской ладонью.

Теперь она кажется невыносимо одинокой – все бабочки разлетелись. И корявой, пропорции плохие, особенно сухожилия не удались. Надо бы переделать.

– Да заворачивай чирикать! Вот же корюшкой тебя не корми, рисуешь на всём, что не движется! – Даря отбирает у меня карандаш и хмурится. Руку она знает. Я рисовала её раз сорок за последние дни и всё понять не могла, почему я не понравилась этому парню? Куда сбежал? Что со мной не так? – Дрянь он, сплошная! Трамваем его переехать, да в заливе притопить. Даже не вспоминай о нём! Полапал и свалил! Нахал. И я тебе точно говорю – не первокурсник он! Там с ним такой бугай был… – подруга трёт бумагу и даже пробует её языком. – Нельзя колдовать вне стен академии.

– Да оно само! Я сидела, никого не трогала, а они, как вылетят, как крыльями замашут! – пыхчу ей в ответ.

– Бжик! – кивает Дарья, но я мотаю головой.

– Тут скорее бяк-бяк-бяк, – и показываю, как бабочки делают крылышками «бяк-бяк-бяк» – ладонями в воздухе летаю.

– Добрый день, Альвира Альфёровна, – растекается моя подруга в улыбке, и я хлопаю себя по лбу, оборачиваюсь и здороваюсь с куратором.

– А кто это у нас тут силу показал? – улыбается в ответ Альвира Альфёровна, но так, будто это не хорошая новость, а плохая.

А ведь и реально плохая.

Но это я понимаю на следующей неделе.

Мы несколько дней подряд бьёмся с куратором, чтобы повторить магию. Но бумага меня не слушается.

Либо я ужасно рисую, либо не в рисунке дело, или лимит силы израсходован. Мы занимаемся каждый день. И всё мимо.

Я пальцы до дыр стёрла – насекомых рисовать, но ни один паук на меня не выпрыгнул. Даже обидно стало. А я такого красивого тарантула наваяла. С глазами льдисто-голубого цвета.

Все эти муки плюсуются к дополнительным трудовым работам: я помогаю в оранжерее академии как штраф за колдовство без диплома. Так как магия была слабая и ненаправленная, я отделалась выговором и исправительными работами. Хорошо, что люди в Питере смотрят под ноги, а не на небо, и только одна девочка моих бабочек заметила.

После очередной неудачи Даря затянула меня в кафе на «юбочный день». Это когда для девушек скидка сорок процентов на всё меню.

Подруга каждый день знакомит меня с городом. Легко сочетает долгие лекции об архитекторах с походами в подпольные бары и разными шалостями. Денег у нас немного, поэтому чаще всего мы ловим «халяву». Даря говорит, что это фишка всех питерских студентов.

И надо признать – «халявы» действительно много.

В понедельник мы пьём бесплатный латте с гамбургером в рамках акции «Понедельник от Теле2». Вчера смотрели кино на острове «Новая Голландия» под открытым небом. Было немного холодно, но красиво. А в воскресенье катались на корабликах, пока Нева не замёрзла. Студенческий проездной действует и на речные трамвайчики, которые в будни не ходят, а курсируют между островами только на выходных.

В общем, если в городе можно чем-то разжиться «за бесплатно» – Даря об этом знает. И мало того – она успевает схватить добычу до того, как починят баг или закроют акцию.