Истинная для (с)нежного барса

Глава 13. Лео

Глава 13.

Леонид

Барс мне не простил того, что я не пошёл за Маей. Бесновался так, что я его еле успокоил. Точнее даже не успокоил, а подавил силой воли. Заставил себя стоять на месте.

Нить после нашей молчаливой встречи налилась красным и ещё долго тянулась следом за Маей, пока не истаяла в воздухе. В следующий раз она проявится либо опять при встрече, либо если девушке будет грозить смертельная опасность.

Теперь у меня не осталось иллюзий насчёт того, что связь без подпитки оборвётся сама собой. Наоборот, эта нить нас будет постоянно сталкивать.

И я даже мысленно не могу теперь называть Майю пигалицей. И совершенно точно знаю, что она из одарённых, раз приходила на встречу с Магистром.

И да, я, несмотря на доводы разума, вызнал о ней всё, что смог.

Что она приезжая, учится в Мухе на первом курсе. У неё банальная фамилия Светлова и слабый неясный дар.

И теперь, чтобы успокоить барса, рвущегося искать истинную, чтобы присвоить, я наматываю круги на стадионе. В пять утра. И в десять вечера после отбоя. И в обед, когда становится совсем невмоготу. По личному согласованию с куратором, который рад такому рвению.

Я не хожу в увольнительные, потому что боюсь в городе случайно столкнуться с Маей. И всё бегу, бегу, от себя.

Физические нагрузки изматывают так, что я падаю спать без сил. А ночью мне всё равно снится Майя. Каждую ночь.

Её зелёные глаза.

Красные серёжки.

И пульсирующая нить между нами.

Поэтому поутру я подскакиваю и опять наматываю круги на стадионе впотьмах и под стылым дождём. И всё ещё как дурак надеюсь, что нить можно разорвать силой воли и упрямством.

Мне даже начинает казаться, что у меня получается. Барс становится спокойнее. Его с каждым разом легче продавить.

🐾🐾🐾

– Я же говорил. Я тебе говорил, – приглушённый голос Умки раздаётся так тихо и отдалённо, что, кажется, мне снится, – потому никто никогда и не слышал о разрыве нити, что все дураки подыхали бесславно. А умные нить рвать не будут.

– Говорил-говорил. Только это я говорил, – отвечает Серый.

Умка начинает спорить, а я проваливаюсь в тёмное липкое безвременье, из которого выныриваю через какое-то время чуть бодрее прошлого раза.

Надо мной белый потолок, белые пустые стены окружают кровать, на которой я лежу.

Здравствуй, лазарет!

Добегался.

Чувствую себя вполне приемлемо, только в животе урчит. Встаю и направляюсь в коридор, где нос к носу сталкиваюсь с Фаиной.

– О, касатик. – Улыбается она, толкая перед собой тележку с кастрюлями. – Очухался. Супчику налить? И мясо у меня сегодня с перловкой. Тебе надо сил набираться, а то довели-то. – Вот так с причитаниями и охами Фаина заталкивает меня обратно в палату и быстро разливает суп, накладывает кашу, щедро поливая подливой. – И мяска тебе побольше положу. На-ка, держи.

Я голодный, как будто месяц не ел. А кстати, какой день недели сейчас?

– Фаина, сколько я провалялся в лазарете? – спрашиваю, черпая суп гнутой алюминиевой ложкой.

– Так, со вчерашнего вечера. На стадионе тебя товарищи подобрали. Без сознания валялся. Совсем без сил.

В конце ноября за окном всегда такая темень, что понять утро сейчас или уже вечер невозможно. Поэтому, приступая к перловке, уточняю у нашей поварихи.

– А сейчас что?

– Ужин. Супчик я тебе припасла, как знала, что ты оклемаешься. Ну, ты ешь-ешь, а я медичку позову. Скажу, что ты пришёл в себя.

Фаина целует меня в лоб, крестит по обычной человеческой привычке и выходит, оставляя на столе компот и булку.

Но вперёд медиков ко мне в палату заявляются Умка с Серым и Тавакулович.

Первые два заскакивают буквально на минутку. Мишка заявляет, что я дурак, а Володя докладывает, что с Маей всё в порядке.

– Мы вначале подумали, что фигня какая-то случилась. Ну типа двусторонняя. – Перебивает Умка. – Но замарашка твоя, ой прости, – получив подзатыльник, исправляется друг, а барс, только что поднявшийся в стойку, тут же укладывается на место, – здорова, на парах отсидела, у Невы погуляла и в общагу вернулась.

– Спасибо.

– Чё, спасибо?! Это же мы потом только допетрили, что тебе поплохело из-за дурости твоей! – Возмущается Умка. Серый его утихомиривает ударом локтя под дых.

Выпроваживает друзей из палаты куратор.

– Леонид, мне пришлось выяснить подробности твоей личной жизни у твоих товарищей. Но всё-таки хотелось бы узнать всё от тебя, чтобы помочь. Если не решить эту проблему, то хотя бы минимизировать последствия. — Тавакулович сидит напротив меня на стуле. Серьёзный, с насупленными бровями.

Ему, наверное, досталось из-за моих выкрутасов от отца и начальства академии.

– Я решил не принимать истинную пару, чтобы не иметь наследников.

Когда произношу вслух, слова кажутся какой-то дичью. Или просто за время моего валяния в лазарете, барс уже так крепко мысленно прикипел к Майе, что уже и мозг сопротивляется моему вроде единственно верному решению.