Истинная для Темного - 2

Глава 1.3

Ночь в тюрьме – самое тяжелое время. Китти ощутила это в полной мере, когда наконец-то, легла на свое спальное место на втором ярусе кровати и надзирательницы приглушили свет в светильниках. Несмотря на это, Китти все равно могла рассмотреть стоящие напротив кровати и спящих в них девушек. В каком-то смысле Китти даже повезло: сквозь маленькие окошки, расположенные высоко над кроватями она видела ночное небо и звезды. А для нее это значило, что за стенами тюрьмы продолжается обычная жизнь. Если до этого ей казалось, что едва она ляжет в кровать, то тут же заснет, то ее ждало разочарование. Заснуть никак не получалось, хотя она понимала, что ей это необходимо. Снова и снова в своих мыслях она оказывалась в приемной короля и вспоминала то, что увидела сегодня в кошмарах. Странные ритуалы, незнакомого человека, темных магов и кинжал, делающий порезы на руках пленника. И голос, который просил ее запомнить то, что она видит. И другой леденящий душу голос, объявляющий ее мертвой. «Но я ведь живая!», – хотелось закричать Китти. Она сама испугалась этих мыслей и поспешила ущипнуть себя за руку, лежавшую под одеялом. Удивительно, но боль, которую она тут же почувствовала, принесла облегчение. Немного осмелев, Китти решила ощупать то место, где раньше была метка. Она понимала, что ее там больше нет, и ей стало интересно, вдруг остался какой-то шрам или напоминание. Но когда она провела кончиками пальцами по предплечью – она поняла, что кожа там была такой же ровной, как и везде. Метка исчезла. «Хоть тут король сдержал свое обещание», ¬– с горечью подумала она.
Китти перевернулась на другой бок и приказала себе спать. Она помнила, что для того, чтобы заснуть, лучше всего было бы представить что-нибудь приятное. Но любая мысль о том, что еще недавно вызывало у нее приятные чувства, пробуждала в ней лишь горькое сожаление о том, что теперь ей это все недоступно. И тогда она обратилась к тому, что не имело отношения к недавним событиям и переживаниям. Она представила, что рядом стоит мама, гладит ее по голове и тихим голосом напевает колыбельную, которую ей часто пели в детстве. Так, под убаюкивающий голос мамы, Китти наконец-то удалось заснуть. Ни один из кошмаров прошедшего дня в ту ночь ей не приснился. Ей вообще ничего не приснилось.
Утром ее разбудил громкий голос надзирательницы и звонкий звук: надзирательница стучала палкой о ведро.
– Подъем! Всем вставать!
Девушки, кто-то медленно и зевая, а кто-то вполне бодро, начали вставать с кроватей и одеваться. Старшей по камере (как бы Китти не хотелось даже мысленно произносить это слово), оказалась Ливи. Она громко сказала:
– Новенькие умываются последними! Не успеете до построения – ваши проблемы. – Сама Ливи уже встала, оделась и заправила кровать.
Китти осторожно вылезла из-под одеяла: в комнате оказалось довольно прохладно. Она слегка поежилась, а затем потянулась за платьем и чулками, которые лежали на спинке ее кровати и надела их. Затем, подоткнув подол платья, чтобы не путаться в нем, спустилась вниз. Эмма сидела на своей кровати и ждала, пока Китти спустится.
– Что такое построение? – спросила Китти у Эммы.
– Это вместо «Доброе утро! Как тебе спалось?» – с ухмылкой сказала Эмма, сворачивая волосы в узел.
– Прости, – смутилась Китти. – Доброе утро! Как тебе спалось?
–Могло бы и лучше. Но спасибо, что спросила. Построение – это перекличка, когда проверяют, все ли на месте или кому-то удалось сбежать. Или умереть за ночь.
Китти стало немного не по себе.
– А что, кто-то может умереть здесь за ночь?
–При мне еще никому не удалось, но всегда есть такая вероятность. Меньше болтовни, заправляй кровать и жди своей очереди к умывальнику. – пока Эмма отвечала Китти, она успела одеться и заправить свою кровать. Китти поспешила последовать ее примеру и быстро сделать все, что от нее требовалось. Достав полотенца, щетки и зубной порошок из тумбочки рядом с кроватью, они обе встали в конец очереди к двум раковинам в углу комнаты. Очередь продвигалась довольно быстро, потому что к тому времени, когда в комнате появилась надзирательница, все девушки уже были готовы и стояли в одну линию. Всего в комнате было двадцать девушек, поэтому перекличка не заняла много времени. Надзирательница называла каждую девушку по имени, осматривала ее быстрым взглядом и делала пометки в списке, который держала в руках.
– После завтрака каждая из вас узнает, где будет работать сегодня. В шеренгу, руки за спину и в столовую.
В столовой, которая вечером показалась Китти мрачной и темной, сегодня утром было светло и она уже не производила такого гнетущего впечатления. На раздаче девушкам выдали по миске с кашей, половинке яблока, кружке с чаем и несколько кусков сахара. Пока они со своими подносами шли к столу, Эмма сказала Китти:
– Весь сахар не съедай, оставь на вечер. Если резко станет плохо, возьми кусок и рассоси. У тебя есть кто-то, кто будет слать тебе посылки или деньги?
– Нет. – спешно ответила Китти.
– Тогда копи сахар. Всегда сможешь обменять его на что-нибудь нужное. Вчера девчонки нас угощали, но это в виде исключения. Здесь каждый сам за себя.
– Спасибо. – Китти подумала, как она будет здесь выживать, если на воле никто не знает, что она здесь. А значит, и посылок ей не видать.
Эмма лишь кивнула ей головой. В это утро за их столом не оказалось Манон, которая, увидев какую-то знакомую, села к той за другой стол. Пока Китти, Коринн, Хлоя и Камиль ели кашу, Эмма давала им короткие инструкции, посвящая в подробности жизни в тюрьме.
– После завтрака нас распределят на работу. Кого-то в прачечную, кого-то в швейный цех, кого-то в тюремный огород и оранжерею. Про работу в столовой и в цехе, где пекут хлеб, пока что можете даже не мечтать. В больницу тоже берут не всех и не сразу.
– А где лучше всего? – спросила Коринн.
– Сама как думаешь? – ответила вопросом на вопрос Эмма.
– Столовая и цех с хлебом отпадают, если погода хорошая, то, наверное, огород?
– Угу. – ответила Эмма, которая в этот момент засунула ложку с кашей в рот.
– А что с больницей? – спросила Китти.
– Туда не всех берут. Там ничего интересного, только если вы не любите мыть полы и склянки, ухаживать за больными и перестилать за ними кровати.
– Я слышала, здесь есть еще приют для детей. – подала голос Камиль.
– Есть. Но туда отбирает девушек мадам Блум лично.
– Зачем приют в тюрьме? – удивилась Китти.
– Приют не в тюрьме, а при тюрьме. Для брошенных и сирот, пока они совсем маленькие. В приютах, где дети постарше, рук не хватает, а малышам нужно внимание. До четырех лет дети здесь, а затем их развозят по приютам, где есть свободные места. – пояснила Эмма.
– Какой ужас…– прошептала Китти.
Эмма внимательно посмотрела на нее.
– Здесь за ними хотя бы смотрят и кормят. У кого-то и этого нет. Спасибо нашему величеству.
При упоминания короля Китти внутренне вздрогнула.
– Инес, а ты бы куда хотела? – спросила ее Коринн.
– Мне все равно, куда отправят – туда и отправят, – пожала плечами Китти. Ей и в самом деле было все равно. Она помнила, что ей нужно было сделать так, чтобы очутиться в лазарете у мадам Блум. И ее мысли были заняты тем, как это организовать.
– Все доели? – сухо спросила Эмма.
– Да, – нестройным хором ответили девушки.
– Тогда отнесите подносы на место. Сейчас будет распределение.
Китти, помня о том, что ей сказала Эмма про сахар, торопливо сунула куски в карман платья. «Буду копить», – решительно сказала она себе.
Распределение на работу началось прямо в столовой. В зал вошли несколько надзирательниц и мужчин. Одна из женщин начала зачитывать список. Сначала забрали девушек в приют, и Китти в этом списке не оказалось, затем в столовую и цех по выпечке хлеба, затем девушек в больницу, в прачечную и в швейный цех. Осталась работа только в тюремном огороде и оранжерее. Наконец, Китти услышала, как надзирательница выкрикнула:
– Инес Пети – огород! – и Китти шагнула вперед, в сторону надзирательницы, которая собирала девушек для работы там. Китти даже обрадовалась, что окажется на свежем воздухе. В группе девушек, которых отправили работать в огороде, не оказалось никого из ее знакомых. Всего в их группе было десять девушек. Они молча выстроились в шеренгу, Китти уже начала привыкать к тому, что ей постоянно приходилось складывать руки за спину и только после этого можно было идти. Они молча двинулись за надзирательницей и вскоре очутились в одном из внутренних дворов тюрьмы, откуда вышли через небольшую дверь в большое пространство с грядками и кустами. Китти на мгновение забыла, где она находится, и вдохнула полной грудью. Если закрыть глаза и не думать, что она в тюрьме, то легко можно было представить, будто она гуляет где-то на улице. Огород со всех сторон окружала лишь высокая кирпичная стена и Китти этому обрадовалась.
Надзирательница прикатила тачку и начала раздавать девушкам инвентарь. Она лично выдала каждой по фартуку из жесткой ткани, похожей на кожу, паре рукавиц и тяпке.
– За инструменты отвечаете головой. В конце каждая сдаст мне его лично. Постарайтесь пачкаться как можно меньше.
Надзирательница показала, где находятся емкости с водой, тачки и вообще все, что им понадобиться для работы, а потом раздала каждой задание. Китти нужно было обрабатывать ягодные кусты от сорняков, а затем подготовить кусты к зимовке – засыпать землю между ними листвой и сверху укрыть еловыми ветками. Она указала Китти на гору веток в углу огорода – оттуда она должна была их брать, грузить в тачку и возить до грядок с ягодными кустами. Китти и еще одна девушка загрузили тачки ветками и отправились в сторону грядок. Работа не показалась Китти ни скучной, ни утомительной, наоборот, отгоняла любые мысли. Китти бодро чистила землю от сорняков, складывая мусор в другую тачку, чтобы затем отвезти его в большую кучу. Ее напарница, с которой они вместе обрабатывали грядки, за все время не произнесла ни слова и вообще, судя по всему, была не особо разговорчивой. От работы на свежем воздухе у Китти раскраснелись щеки и она не чувствовала никакой усталости, а наоборот, прилив сил. Но через несколько рейсов с тачкой к куче мусора и нескольких обработанных грядок она начала задыхаться, ей перестало хватать воздуха, сердце в груди сжалось и начало колотиться как бешеное, отдаваясь в руках и ногах, а потом перед глазами все побелело, земля под ногами закачалась и Китти понеслась куда-то вниз, падая ничком, лицом в грядку.
«Даже притворяться не пришлось,» - последнее, что пронеслось в голове Китти, после чего она окончательно погрузилась в обморок.