Истинная для Темного - 2

Глава 3.2

Как ни странно, но случай с графиней Ализией не имел для Китти никаких последствий со стороны надзирателей и старшей по швейному цеху. Китти поняла, что Сесиль так и не рассказала о том, что произошло в ателье, самой же графине Ализии явно было не на руку, чтобы кто-то узнал, что тайна ее личности раскрыта. К тому же, как догадывалась Китти, Ализия считала ниже своего достоинства жаловаться на прислугу и вообще обращать внимание на кого-то, кроме самой себя.
Но из случившегося Китти вынесла горький урок: она находилась в такой ситуации, при которой эти дамы не воспринимали ее не то, что равной, – а той, кто не стоит внимания даже как служанка. С одной стороны, это вызывало у нее чувство легкой обиды и несправедливости: ведь совсем недавно она танцевала на том же балу, где Ализия блистала в платье, сшитом руками заключенных девушек, а с другой – Китти начала понимать, что в положении невидимки были и свои преимущества. Она могла, не привлекая особого внимания, слушать беспечную болтовню дам в ателье, которые не слишком заботились о том, чтобы их не услышали и чтобы они не сказали чего-то лишнего, хотя чаще всего их разговоры были довольно глупыми. Китти гораздо больше интересовало то, что рассказывали о своих жизнях девушки в тюрьме. Никто из них не стремился откровенничать и изливать сокамерницам душу, но Китти внезапно осознала, как мало она знала о жизни тех, кому не повезло родиться и жить в любящей семье и у кого не всегда было есть что есть и где спать.
То, как этим девушкам приходилось выживать каждый день, оказалось более сложной задачей, чем штудирование книжек по теоретической магии в учебных библиотеках, а от того, какой выбор им приходилось делать, зависело гораздо больше, чем все, что казалось когда-то Китти важным. Поэтому неудивительно, что их борьба за жизнь приводила некоторых из девушек в тюрьму, где тоже приходилось выживать, где существовала своя иерархия, законы, а тех, кто наконец-то покидал ее стены, ждала слишком призрачная надежда на то, что за мрачными стенами их ждет счастье и сытое будущее. Где теперь были те надуманные проблемы и сложности, с которыми сталкивалась когда-то сама Китти, ее одноклассники и одногруппницы? Все это теперь казалось Китти таким далеким и незначительным. Она чувствовала, как с каждым днем в тюрьме становится сильнее и нетерпимее к каким-то вещам, но при этом – увереннее и спокойнее.
Между тем, сезон новогодних праздников и балов становился все ближе, а это значит, что в швейной мастерской и ателье началась напряженная пора. Китти, умевшая хорошо шить и, как узнала главная мастерица, прекрасно вышивать, теперь с утра до ночи работала в мастерской. К концу дня от бесконечного шитья у нее почти не гнулись пальцы, отваливалась спина и она уставала так, что во время вечерних визитов к мадам Блум чуть ли не спала стоя. Обучение магии теперь продвигалось медленно, потому что мадам Блум тоже была занята. В приют при тюрьме доставили несколько десятков детей из приграничных районов и она лично занималась их осмотром и лечением. Как шептались девушки в тюрьме, в тех районах произошло что-то страшное, отчего оттуда в другие города хлынули люди, а на границу отправилась «куча Темных». Но у Китти не было ни времени, ни желания, чтобы узнавать подробности. Однако вскоре в тюрьму стали доставлять больше новеньких, осужденных, как и она сама, за кражу. Китти уже знала, что порой голод перевешивает страх перед тюрьмой. Кто-то из новоприбывших был в ужасе от своей участи, как и сама Китти в первое время в тюрьме, кто-то же наоборот, относился к этому с облегчением, так как теперь им хотя бы не приходилось думать о том, как и где добывать еду, а в тюрьме кормили по расписанию и каждый день. И для некоторых это было больше, чем они сами могли бы себе позволить за ее стенами. В камере Китти освободилось два места и к ним подселили двух девушек. Китти увидела их вечером, когда вернулась от мадам Блум в камеру.
– Новенькие? – коротко спросила она Эмму, когда подошла к кровати. Эмма, сидевшая на кровати, протянула Китти кружку с горячим чаем и так же коротко ответила:
– Ага. Откуда-то из приграничья.
– За что? – спросила Китти.
– Спроси сама, я не интересовалась.
Китти посмотрела на новеньких. Обе девушки были темноволосыми, но одна – невысокая, крепко сбитая, с упрямым выражением лица, а другая – тоненькая, словно тростинка, испуганно смотревшая по сторонам. Внутри Китти что-то дрогнуло: слабый отзвук магии, который распознавался безошибочно. Она посмотрела на кружку с дымящимся чаем, которую держала в руках, а затем встала и подошла к новеньким.
– Как зовут? – спросила она их.
Невысокая, та, что показалась Китти побойчее, вздернула подбородок и сказала:
– Я Софи, а она Астрид.
– Вместе здесь?
– Да.
Та, которую звали Астрид, испуганно смотрела на Китти и ничего не говорила. Китти протянула ей кружку с чаем:
– Пей. Он с сахаром.
Девушка робко взяла кружку в руки, а Китти достала из кармана платья булочку, которую по привычке принесла с ужина, и протянула ей.
– Поделите на двоих. Софи, попроси девушек угостить тебя чаем. – и выразительно посмотрела на нее. Софи оказалась догадливой, встала и пошла к столу в углу, возле которого стояла Ливи. Как только она отошла, Китти прошептала Астрид:
– Не используй магию, здесь это запрещено. Если поймают – отправишься к инквизиторам.
Астрид посмотрела на Китти и в ее глазах промелькнуло облегчение и робкая надежда. Китти все поняла без слов.
– Меня зовут Инес.
– Спасибо, Инес. – выдохнула Астрид.
– Здесь тоже живут. И ты выживешь.
Затем отвернулась и отправилась к своей кровати. Эмма пристально смотрела на Китти и когда она подошла к кровати, сказала:
– Решила понянчиться?
– Налаживаю связи.
– Правильно делаешь. Кружку только не забудь забрать.
Китти кивнула головой. Она уже привыкла к тому, что Эмме, несмотря на ее, порой колкие фразы, можно доверять. Китти обернулась, чтобы посмотреть на новеньких. Они, как и ожидалось, поделили булочку на двоих, и теперь пили чай, сидя на кровати, и о чем-то тихо разговаривали между собой. Китти быстро умылась, разделась, привычно залезла на второй ярус кровати, и спустя несколько минут уже заснула, даже не дождавшись, пока погаснет свет.
Несколько следующих дней пролетели как один миг. Девушки в тюрьме ждали и обсуждали два события: новогоднюю королевскую амнистию, которая для некоторых означала досрочное окончание тюремного срока, и визит попечительниц, которые обычно дарили какие-нибудь подарки девушкам.
– А заодно они присматривают себе новую прислугу. – поведала Китти Жанна в мастерской, пока они, ползая на коленях вокруг манекена, расшивали подол уже сбившись со счета какого платья бусинами.
– Зачем им прислуга, которая сидела в тюрьме? – рассеянно спросила Китти, закрепляя узлом очередную бусину.
– Можно меньше платить. Считается, что мы будем держаться за место изо всех сил, нам же нужно будет регулярно отмечаться в полиции, а при малейшей жалобе никто не будет разбираться, сразу снова в тюрьму. Еще они смотрят, где работала девушка и что умеет – могут и артель куда-нибудь посадить. И будешь ты там или шить, или печь, или на полях работать. Пока от усталости не умрешь.
– Можно же отказаться.
– Можно. Но редко кто отказывается. Все надеются перебиться какое-то время, а потом уйти, если совсем плохо будет.
– А ты после освобождения что делать будешь? – спросила Китти.
– Работать. Есть. Спать. Работать.– мрачно ответила Жанна.
– Вдохновляюще звучит.
– Угу, очень.
– А амнистия?
– Что амнистия? – задумчиво переспросила Жанна, нанизывая на нитку бусины.
– Не думаешь, что сможешь по ней выйти?
– Меня не выпустят. – почему-то глухо ответила Жанна и Китти удивленно подняла на нее глаза.
– Почему?
– Потому что я шью в мастерской, занимаюсь срочными и сложными заказами и умею шить все.
– И что?
– Я им деньги зарабатываю. Вот что. ¬ – сердито ответила Жанна.
Рука Китти с иглой замерла над платьем.
– Погоди, это значит, что те, кто работают в швейной мастерской, в кондитерском цехе, или, скажем, в оранжерее, где цветы выращивают, по амнистии не смогут выйти?
– Нет. – коротко ответила Жанна.
– А как же амнистия? Это же приказ короля?
– И что? Он лично не будет проверять, выпустили человека или нет. Кого начальник тюрьмы посчитает нужным выпустить, того и выпустит. Обычно выпускают тех, кто болтается по разным работам, без особой пользы. Или тех, чей выход оплатит кто-нибудь.
– Это как?
– А вот так. Захочет какая-нибудь мадам себе мастерицу в дом, если о цене договорится, то ее выпустят, а если нет – так и будешь дальше сидеть, до конца срока. Только вот у мадам ты будешь отрабатывать несколько лет, а из тюрьмы хотя бы в срок выйдешь. Так что, Высшие его знают, что лучше.
– Получается, надо было сразу изображать неумеху. – пробормотала под нос Китти.
– Надо было, да поздно уже. Мастерица твоей работой довольна, поэтому тебя отсюда вряд ли по амнистии выпустят. Досидишь до конца, зато потом свободна. Главное, не приглянуться кому-нибудь из дам, а то они еще и соревноваться между собой за тебя начнут.
Китти подумала о том, что хорошо, что она еще свой кондитерский талант не продемонстрировала. Но вслух говорить не стала. На амнистию она все равно не рассчитывала, к тому же у нее в тюрьме было более важное дело – обучение магии у мадам Блум, которое из-за работы в мастерской пока что почти не продвигалось. Но Китти задумалась о том, чтобы после того, как закончится сезон, попросить перевести ее на другую работу. В больницу, в приют или в оранжерею. «Только не в кондитерский цех» – твердо сказала она самой себе. Это было слишком опасно.
– Ладно, давай не про амнистию. Я слышала, что попечители на Новый год дарят осужденным подарки. Что обычно дарят?
– Когда как, зависит от того, кто в этот год в комитете председательствует. Обычно все ждут что-нибудь полезное: мыло, сладости, что-нибудь из личных принадлежностей. Помню, девушки рассказывали, что в какой-то год дарили носовые платки и сборники речей короля. – Жанна прыснула от смеха. – Ну, этими сборниками в тот год отлично топили печи в камерах. Так что оказались даже полезными.
Китти тоже не удержалась и засмеялась, хотя раньше ее бы такое отношение к книгам покоробило.
– Я больше жду подарок с воли. – сказала Жанна. – Там уж точно пришлют то, что мне здесь пригодится.
Китти тяжело вздохнула. Ей ждать посылок с воли было не от кого, да и ей бы не хотелось, чтобы мать и сестры узнали, где она находится. «Пусть лучше думают, что я умерла», – мрачно подумала она.