Истинная для Темного - 2

Глава 3.3

В вечер последнего перед Новым годом дня старшая мастерица швейной мастерской попросила всех девушек задержаться перед ужином. Несколько предыдущих дней пролетели для Китти как один миг. Они в спешке доделывали последние заказы, которые уже дожидалась вереница горничных в ателье. Китти надеялась, что после Нового года сможет попросить перевести ее на другую работу и наконец-то отдохнет от бесконечного шитья. Она краем уха слышала, что пришел большой заказ на военную форму и сразу после праздника девушки засядут за пошив, только теперь вместо платьев придется шить кители, куртки и штаны. Но из-за суматохи ей даже некогда было спросить, для чего они вдруг понадобились в таком количестве. Остальным, похоже, было все равно, что шить. «Мы шьем – срок идет, так что, какая разница», - сказала одна из девушек.
Китти, которая уже не чувствовала ни шеи, ни спины, ни рук, и засыпала от усталости, присела на краешек скамьи, чтобы послушать, что же им хотела сказать мастерица. К счастью для Китти, мастерица прекрасно понимала состояние девушек, да и сама она изрядно устала за эти дни, поэтому не стала мучить их долгими речами, а просто поблагодарила за труд, поздравила с наступающим Новым годом и сообщила, что каждой девушке, которая работала в швейной мастерской над заказами платьев, открыт счет на 50 серебряных монет в тюремной лавке и они могут купить себе все, что пожелают на эту сумму. Китти удивилась, потому что считала, будто все работают в тюрьме бесплатно, отрабатывая свое содержание. Она шепнула Сесиль, которая стояла рядом с ней, так и не осмелившись, в отличии от Китти, сесть:
– Разве нам положена плата за работу?
– Это всегда на усмотрение старших по цеху и начальника тюрьмы. Будешь хорошо работать – что-нибудь тебе перепадет. Кто-то жадничает, но там, где делают вещи на продажу, стараются платить. Старшая мастерица считает, что труд должен оплачиваться, иначе толку от него не будет. Да и заработали мы за эти дни тюрьме немало.
– Интересно… – протянула Китти. Хотя новость о том, что теперь и у нее открыт счет в тюремной лавке и она сможет себе что-нибудь купить, ее порадовала. Она так ни разу там еще и не была, чтобы лишний раз не расстраиваться от того, что ничего не может там купить, но видела как Эмма приносила оттуда разные мелочи вроде душистого мыла, которым она умывалась и мыла волосы в день мытья, вкусный чай для вечерних чаепитий, который она отдала Ливи, чтобы та угостила всех девушек, новый широкий гребень для волос. Китти не признавалась себе до этого, но иногда ее терзало что-то похожее на зависть, просто потому, что такие, казалось бы, мелочи ей были недоступны. Теперь же и она сможет позволить себе иметь разные нужные вещи. В тюрьме, конечно, выдавали необходимое, но Китти хотелось бы иметь хоть что-то, что она выбрала сама.
«Хоть одна хорошая новость», – подумала она, отправляясь на ужин. После ужина, за уже привычным чаепитием, девушки с радостным возбуждением обсуждали завтрашний день. Несколько человек вырезали снежинки, которыми собирались украсить камеру и кровати, а Мари-Лор, Коринн, Манон и Хлоя репетировали танец, который собирались показать на новогоднем концерте. К ним, к удивлению Китти, присоединилась Софи, пытавшаяся повторить их движения. Китти не могла не отметить, как хорошо у нее это получалось. Астрид же, похоже, впервые, с того момента, как Китти ее увидела, наконец-то улыбнулась.
Но больше всего, и Китти об этом знала, всех занимали мысли о королевской амнистии. Начальник тюрьмы, по слухам, должен был объявить имена этих счастливиц после новогоднего концерта. Каждая втайне надеялась, что завтра именно ее имя объявят среди тех, кто покинет тюрьму. Даже Китти пару раз словила себя на мысли о том, что она будет делать и куда отправится, если Инес Пети завтра окажется среди них. Она сидела на нижнем ярусе кровати, рядом с Эммой, которая, казалось, была единственным человеком, который сохранял свое обычное спокойствие, и, наконец, набралась смелости и задала ей вопрос:
– Эмма, если тебя выпустят по амнистии, что ты будешь делать дальше?
Эмма пристально посмотрела на Китти и спросила:
– А почему ты решила, что меня могут выпустить?
– Ну а вдруг?
Эмма, так и не отводя глаз от Китти, серьезно ей ответила:
– Тогда я постараюсь как можно быстрее убраться подальше от этого места. И тоже самое посоветовала бы любой другой девушке.
Тогда Китти решила задать еще один вопрос, раз уж сегодня Эмма, похоже, была благодушно настроена:
– И куда бы ты отправилась?
– Как куда? Конечно же во дворец короля, чтобы лично поблагодарить его за такую милость. А ты? – уже со смешком сказала Эмма.
При словах о короле и его дворце Китти инстинктивно вздрогнула.
– Не знаю. – ответила ей Китти. А про себя подумала, что дворец короля стало бы последним местом, где ей бы хотелось оказаться после освобождения. Можно было бы снова вернуться в Академию и продолжить учебу, но вряд ли она когда-нибудь снова сможет там появиться…
На следующее утро, в день Нового года, сразу после завтрака, всех девушек вывели во внутренний двор тюрьмы, на улицу. Китти, которая уже неделю не была на прогулке, поскольку никого из швей на нее не выпускали, сначала, как ребенок, удивилась белому снегу, припорошившему двор, завалившему крыши построек тюрьмы и снежинкам, падающим с неба, а затем с наслаждением вдохнула свежий, морозный воздух и выдохнула, наблюдая за облачками пара, вырвавшегося из ее рта. «Если закрыть глаза – то можно подумать, будто я где-то на улице, на площади, а голоса девушек – это голоса прохожих», – подумала Китти. Она так и сделала. А затем, поддавшись шаловливому настроению, быстро оглянулась по сторонам и, убедившись, что на нее никто не смотрит, высунула язык и попробовала поймать им снежинки. Рядом раздался смешок. Китти обернулась. Эмма смотрела на нее и улыбалась, а затем покачала головой, словно говоря: «Какое же ты еще дитя». Китти улыбнулась ей и в ответ и пожала плечами. Эмма отвернулась, словно ничего и не было.
Едва закончилась прогулка, как девушки вернулись в камеру и с воодушевлением занялись ее уборкой и украшением. Они развесили бумажные гирлянды и снежинки на своих кроватях. Поскольку день Нового года был для всех выходным и к тому же праздничным днем, то расписание сегодня было не такое, как обычно. Закончив уборку, все отправились мыться, а вернувшись из тюремной душевой, - начали готовиться к новогоднему концерту, который должен был начаться спустя час после обеда. Китти помогла девушкам накрутить волосы на папильотки из бумаги, а затем и Коринн, поймав ее в свои крепкие руки, тоже ловко и быстро накрутила ей локоны.
– Зачем? – слабо пыталась протестовать Китти.
– Затем. – твердо сказала Коринн. – Сегодня праздник, Инес. В какой еще день ты сможешь распустить волосы и побыть просто красивой девушкой?
Китти оставалось лишь послушно завязать на голове косынку. Вряд ли кто-то из охранниц будет проверять, что у нее на голове под косынкой, спасибо еще, что в тюрьме ей волосы не обрезали.
Некоторые девушки уже успели получить посылки и подарки из дома, но все они решили оставить их распаковку до вечера, когда после ужина в их камере у них будет свой праздничное чаепитие. Радостное настроение девушек, которые суетились по камере, передалось и Китти. В суматохе Китти думала о том, успеет ли она сегодня навестить мадам Блум, чтобы поздравить ее с праздником. Ей очень хотелось увидеться с ней до Нового года, к тому же они не виделись уже несколько дней.
Едва закончился обед, как все девушки дружно сдвинули столы в столовой к стене, оставив ряд скамеек, а затем отправились обратно в камеры для последних приготовлений к новогоднему концерту. А спустя еще час, всех опять позвали в столовую, которую уже украсили для новогоднего концерта и даже принесли откуда-то пианино, которое теперь скромно стояло в углу. До этого времени Китти не задумывалась о том, что здесь могли быть девушки, которые умели играть на музыкальных инструментах. Еще один сюрприз, который ей приготовила тюрьма.
Каждая камера девушек подготовила свои номера: кто-то читал стихи, кто-то пел песни, кто-то разыграл шутливые сценки; девушки из камеры Китти выступили со своим танцем и сорвали немало аплодисментов. Время пролетело незаметно и наконец, в конце концерта наступил тот самый момент, которого все ждали. Начальник тюрьмы встал со своего места в первом ряду и вышел вперед. Китти, как и другие девушки, слегка подалась и напрягла слух, чтобы ничего не пропустить.
Сначала начальник тюрьмы зачитал длинное вступление, полное избитых и напыщенных фраз о милости и доброй воле короля, который заботится обо всех жителях королевства. И лишь затем перешел к самому главному.
– Дорогие обитательницы этих стен! В этот важный и переломный момент, когда на пороге стоит новый год, я, по поручению и повелению короля, обращаюсь к вам с важным посланием от него.
Он откашлялся, заглянул в бумаги, которые держал в руках и продолжил:
– Сегодня, в честь наступающего Нового года и духа обновления, я объявляю амнистию для тех заключённых девушек, чьи сердца искренне стремятся к переменам и искуплению. Пусть этот дар свободы станет для вас началом нового пути — пути чести, силы и надежды. Повелеваю и дарую свободу следующим заключенным…– а затем началось перечисление имен.
Китти слушала изо всех сил, а девушки, казалось, перестали дышать, пока начальник зачитывал имена. Несмотря ни на что, Китти втайне надеялась, что услышит свое нынешнее имя – Инес Пети, среди тех, кого освободят. Но чем больше имен называл начальник – тем быстрее таяла ее надежда. Хотя она с удивлением услышала и два знакомых имени: Мари-Лор, которая и так должна была покинуть тюрьму через месяц и которую на воле уже никто не ждал, потому что ее жених женился на другой, и Сесиль, девушку из швейной мастерской. Китти глазами нашла Жанну, которая сидела в паре скамеек от нее: та, словно почувствовав взгляд Китти на своей спине, слегка повернула голову и быстро посмотрела на нее, говоря одними глазами «Я же говорила». Китти поняла, что та имела в виду. За Сесиль заплатил кто-то из заказчиц ателье. Китти напряженно считала, сколько же имен назвал начальник – всего должно было прозвучать двадцать имен. Оставалось последнее. Она напряглась и вытянулась в струну.
– И наконец, последнее имя! – громко сказал начальник тюрьмы. – Эмма Ришар.
Китти шумно выдохнула и с удивлением посмотрела на Эмму, которая сидела рядом с ней. Лицо Эммы было абсолютно спокойным и ничего не выражало. Ни капли удивления, ни проблеска радости. Спокойствие и даже скука – вот что было написано на ее лице.
Мысли Китти лихорадочно запрыгали. «Но как же так? Она же приехала в тюрьму вместе со мной! Как ее могли так быстро выпустить? Неужели за нее тоже кто-то заплатил?» Но Китти не могла сейчас напрямую спросить Эмму об этом. Да и если бы и спросила, зная Эмму, вряд ли бы та сказала.
Китти посмотрела по сторонам. Вокруг было немало разочарованных лиц, кто-то едва сдерживал слезы. Она вздохнула и тут же отогнала от себя грустные мысли. Китти была не единственной, чья надежда не оправдалась, а среди девушек были те, кто находились здесь гораздо дольше нее и у кого был более долгий срок. «Было бы слишком малодушно думать, будто я заслуживаю свободы больше, чем они», – подумала Китти.
– Наш король добр и заботится обо всех своих подданых! – громогласно объявил начальник тюрьмы. При этих словах некоторые девушки ухмыльнулись. – Даже тех, кто не заслуживает его заботы и внимания! От его лица и имени сегодня все из вас получат подарки. ¬ – после этих слов в столовую вошли девушки с большими корзинами, в которых лежали коробки. Они начали ходить между рядами скамеек, раздавая их. Китти обратила внимание, что никто из девушек не открыл свою коробку. «Все ждут вечера, чтобы открыть их в камере», – догадалась она. Очередь дошла и до их скамейки, к ним подошла девушка с корзиной и быстро вручила каждой из них по коробке. Китти положила свою коробку на колени, а вот Камиль, сидевшая рядом с Китти, потрясла своей коробкой в воздухе, пытаясь угадать, что в ней.
Когда раздача подарков закончилась, начальник тюрьмы попрощался и с девушками и ушел. Как только он вышел, в столовой поднялся гул голосов: всем не терпелось обсудить амнистию, кто-то поздравлял девушек, которые посчастливилось под нее попасть, кто-то же смотрел на них с завистью и злостью, кто-то даже расплакался. Китти повернулась к Эмме и сказала ей:
– Поздравляю. Пусть на свободе у тебя все сложится хорошо и чтобы ты больше сюда не попала.
Эмма посмотрела на Китти с какой-то странной грустью во взгляде:
– Спасибо. И не смей вешать нос. – затем она встала и пошла к выходу из столовой.
До ужина оставалось еще около получаса, за которые девушкам нужно было прибраться в столовой и расставить все по местам. Китти тоже было направилась к выходу, размышляя, как бы успеть навестить мадам Блум и в тюрьме ли она еще. Но ее опередили. К ней подошла одна из надзирательниц и сказала, что Инес Пети велено явиться в лазарет. Китти отдала свой подарок Коринн, которая как раз шла в камеру, а сама отправилась в лазарет в сопровождении надзирательницы.