Истинная для вожака. Контракт на наследника

Глава 1

Сегодня я была красивой. Не просто чистенькой или аккуратной — по-настоящему красивой.

Платье цвета тумана плотно облегало фигуру, спадало с плеч, как будто случайно, а на самом деле я три раза проверяла посадку в зеркале. Волосы — распущенные, блестящие, с тонкими серебристыми заколками, как будто лунные иглы держали мою причёску. Даже Джеси, обычно сдержанная, прикусила губу, увидев меня на лестнице.

— Ты сегодня не просто Лили. Ты — сама Полночь, — выдала Амели, и мы дружно рассмеялись.

"Полночь" — клуб, куда не пускают людей. Только оборотни, альфы, беты, омеги. Я бы никогда не попала туда одна. Но у Джеси отец — бета городской охраны, а у Амели — брат работает на кухне клуба, мы значились в списках «гостей».

На входе мне не понравился запах: смесь духов, пота и чего-то звериного, неуловимого. Но я вскинула подбородок, как учила Рейчел, и вошла, как будто хожу сюда каждый день.

ВИП-кабинка была на втором этаже. Полупрозрачные шторы, диваны, низкий столик, коктейли — и город в огнях за стеклом. Мы заказывали всё подряд: шипучие напитки с ягодами, с сиропами, с названиями вроде «Коготь рассвета» или «Белая стая». Я отхлебнула один — во рту вспыхнул лёд и сладость, закружилась голова.

— За двадцать! — подняла бокал Джеси. — За первую взрослонуть!

— За самую красивую омегу в городе, — подмигнула Амели.
Мы смеялись, хрустели ломтиками груши в сыре и шоколаде, делали фото. Музыка внизу — глубокий, пульсирующий ритм — пробивалась сквозь стены. Я чувствовала его в груди. В животе. Глубже.

Когда нас потянуло на танцпол, я была уже немного пьяна — не от алкоголя, от внимания, света, от того, как смотрели на нас парни, незнакомцы с татуировками, с хищными глазами.

Почти не помню, как танцевала, но помню прикосновения — лёгкие, мимолётные, как ветер. Кто-то прошёл слишком близко, я вздрогнула. Запах чужого альфы ударил в нос — пряный, терпкий, горячий. Сердце дернулось.

Я отошла. Мне нужна была вода. Просто вода.

Бар был в глубине зала. Красная подсветка, полированный чёрный мрамор. Бармен с кольцом в ухе, в чёрной рубашке.

— Воды, — прошептала , опираясь на стойку.
Он кивнул, отвернулся, я моргнула — голова плыла. Рядом стояли два бокала. Один — прозрачный, с пузырьками. Я потянулась к нему, не задумываясь, сделала глоток.
Сладкий вкус, с металлической горчинкой.

— Остановись, — кто-то тронул меня за плечо, но было поздно.
Жидкость обожгла горло. Что-то внутри дрогнуло, словно в меня влили солнечный свет и грозу одновременно.

— Это не вода, — сказал кто-то, но голос плыл, как сон.
Отступила, держась за стену. Кожа загорелась. Всё стало слишком ярким. Воздух — плотным. Я чувствовала каждое движение ткани по телу. Сердце билось быстро, будто кто-то настойчиво стучал изнутри.

— Всё хорошо, — прошептала я себе. Но не поверила.
Попятилась от бара. Головокружение стало сильнее, уши заложило. Сквозь толпу я увидела коридор, подсвеченный фиолетовым.

Мне нужно было просто отсидеться. Сделать вдох. Потом ещё один.

Поднялась по лестнице, вцепившись в перила. Лестница будто плавала под ногами. Всё казалось мягче обычного — ступени, перила, воздух. Голова гудела, но я знала: направо. Наша кабинка — в самом конце, за шёлковыми шторами.

Свет в коридоре казался другим. Холодным, с легким фиолетовым отблеском. Я нащупала ручку двери, толкнула — вошла. Закрыла за собой, прислонившись к дереву, чтобы отдышаться.

Подсветка внутри не золотилась, как раньше. Она была... пурпурной. Глубокой. Почти бархатной.
На столе — закуски. Какие-то не наши. Мы точно не заказывали орешки в меду или эту тёмную виноградную тарелку. Может, девочки дозаказали? Или я что-то перепутала.

Я села на низкий пуфик у стены, зарылась пальцами в виски и прикрыла глаза. Всё внутри будто рассыпалось. Не боль — просто перегрузка. Горячо, мягко и... тревожно. Как перед грозой.

Я чувствовала: кто-то есть рядом.
Но не успела подумать, как рука — крепкая, тёплая — легла на мою талию. Не грубо. Уверенно.

Я вздрогнула, но не отстранилась.

— Я уже давно жду тебя, малыш, — сказал он.
Голос — глубокий, хриплый. Как будто баритон проходил сквозь грудную клетку.
Как будто он знал, кто я.

Подняла голову. Всё плыло. Он был выше, темнее, ближе, чем положено.
Запах — пряный, густой, с чем-то звериным. Притягательным. Сильным.
Хотела сказать, что это ошибка. Что я не та. Но губы не слушались.

Он стоял так близко, что воздух между нами нагрелся.

— Малыш, — снова этот низкий, ленивый голос. Он наклоняется чуть ближе, вдыхает запах у моего виска. — У тебя… новый парфюм?

— Нет. Вообще его нет, — шепчу.
Сердце замирает, дыхание сбивается.

Он отстраняется на полшага. Глаза хмурятся.
— Ты не Асана.

Голос становится холоднее, раздражённый отрывок фразы, как щелчок по нервам. Он будто выныривает из сна — и осматривает меня уже впервые, по-настоящему.

Я сжимаюсь. Всё внутри замирает. Ошибка. Я чужая. Не та.

Он наклоняется вновь, медленно, будто не верит себе. Принюхивается. И в этот момент я чувствую — внутри меня что-то шевелится. Не сознание. Не страх. Волчица. Инстинкт. Трепет, тревога, отклик.

Он замирает.
И в глазах — уже не раздражение. Не злость.

— Хотя, — его голос теперь ниже, опаснее, — это даже лучше.
Пауза. Его губы почти касаются моего уха.
— Моему волку ты пришлась по вкусу.

В животе тянет. Горит. Как будто он не просто сказал — пометил.

Мне хочется встать. Уйти. Исчезнуть. Но я не двигаюсь. Его ладонь снова на талии, тёплая, тяжёлая, живая.
Как будто я — не просто гость в чужой комнате.
А именно та, кого он искал, даже не зная об этом.