Истинная для вожака. Контракт на наследника

Глава 2

Переговоры были долгими. Как всегда. Сухие лица, старые претензии, грязные темы. Я дал им ровно столько, сколько хотел — ни грамма больше. Остальное — их догадки. Хищники умеют жрать друг друга красиво.

Когда всё было подписано и бумаги сложены в папку, мне захотелось тишины. А потом — привычного ритуала. Клуб «Полночь». ВИП-зал под моё имя. И Асана.

Она знала, как всё устроено. Без слов. Без претензий. Только ночь. Только то, что нужно.

Я приехал без охраны. Хотел одиночества. Бармен уже знал, что готовить. Кабинка справа, как всегда. Мягкий свет, плотные шторы, ненавязчивый аромат в воздухе. Всё на своих местах.

И тут она появилась. Неожиданно. Когда я только лёг на софу, она уже сидела на пуфе. Свет мягко скользил по её коже, по бледному, тонкому плечу. Длинные волосы рассыпались по спине, создавая вокруг неё ореол таинственности. Её фигура была похожа на Асану, даже запах… тот самый, знакомый с детства.

— Малыш, — сказал я, медленно подходя ближе. Она не обернулась. — У тебя новый парфюм?

— Нет. Вообще его нет, — её голос был тихим, осторожным, неуверенным.

И тут я понял. Это не Асана. Внутри меня что-то щёлкнуло, как лезвие ножа.

— Ты не Асана, — выдохнул я, почти рыча.

Она подняла на меня большие, чистые, влажные от жара или испуга глаза. Я хотел уйти. Хотел выругаться. Но что-то внутри меня не позволяло. Запах.

Снова втянул воздух. Это был не аромат цветов, духов или тела. Это было что-то живое, настоящее. Что-то, что мой волк знал раньше, чем я сам это понял.

И внутри меня что-то сдвинулось. Волк проснулся. Открыл глаза. Прильнул ближе к поверхности.

— Хотя, — сказал медленно, уже почти не себе, — это даже лучше.

Я шагнул ближе, мои пальцы коснулись её талии — как будто проверяя реальность.

— Моему волку ты пришлась по вкусу.

Её сердце стучит, как молоточек — быстро, сбивчиво. Я слышу каждый удар. Зрачки расширены, дыхание прерывистое, кожа покрыта испариной. И сквозь её собственный запах проступает лёгкая, чужая нота… афродизиак?

Сама? Или кто-то подмешал?

Мысль вонзается — острая, липкая. Волк внутри мгновенно встаёт на дыбы. Рычит. Требует: найти, уничтожить. Кто посмел тронуть её? Кто посмел сыграть с ней в такие игры? Моя. Уже — моя. И никто не имеет права.

Но она не испугана. Не в панике. Не бьётся, как пойманная. Нет. Она… рядом. Горячая. Трепещущая. И её тело не отстраняется — наоборот. Ощущаю, как оно тянется ко мне, ищет тепла, близости, точки опоры.

— Тут очень жарко, — капризно тянет она. Голос — вкрадчивый, как шелк по коже. И прежде чем успеваю что-то сказать, её пальцы легко — почти рассеянно — касаются плеча платья.

Ткань скользит.

Неуверенно, словно сама не знает, зачем. Тело движется вперёд, а разум будто отстал. Я должен остановить её. Сказать: не время, не место. Но я делаю шаг ближе. Глубоко вдыхаю её аромат.

Да, это афродизиак. Но под ним — другое. Настоящее. Глубже. Её суть. Личная. Интимная. Сначала — прохладная мята. Прозрачная, чистая, как дыхание перед грозой. Потом — тепло кожи. Медовое, густое. Живое. А в самом сердце — хищный аккорд. Дикая, звериная основа. Волчица.

Она не боится. Не пятится. Волчица внутри не прячется — она смотрит. Узнаёт. Тянется.

Протягиваю руку. Касаюсь её плеча — горячего, нежного. Она не вздрагивает, не отшатывается. Смотрит. Глаза затуманены, но в них нет страха. Только сбитый ритм.

Я позволяю себе притянуть её ближе. Медленно. Пока её волчица не прячется. Втягиваю её аромат около пульса на шее. Самая сильная потребность пометить пару. Волк не сомневается, знает, что это его истинная.

Но сама хозяйка сейчас не в том состоянии, чтобы это было правильно. Я хочу её согласия. Пусть её ипостась не против.

Аккуратно спускаюсь губами от плеча к запястью и кусаю, оставляя след зубок. Вкус её крови на языке.

Сладкая капля на губах — не просто кровь, а отклик, слияние, отпечаток. Теперь мой яд в ней, моя метка.

Её дыхание участилось. Руки нашли меня, схватили, потянули. Софа приняла нас, как будто давно ждала. Её пальцы скользят по моей коже, неуверенно, жадно.

Отвечаю нежностью — настоящей, редкой, только для неё. Ласками, от которых она выгибается, тихо стонет.

Каждое её движение — приглашение, каждое дыхание — как сигнал: ещё. Девушка лежит подо мной, хрупкая, испуганная, но не отстраняется. Её тонкие пальцы цепляются за мою рубашку, как за последнюю опору.

Её сердце бьётся быстро, грудь вздымается под моими ладонями. Я чувствую: она не знает, что делать с тем, что накрывает её изнутри. Тело уже отзывается, но разум всё ещё мечется.

— Тише, — шепчу, касаясь губами её виска. — Я не причиню тебе боль.

Она вздрагивает, но не уходит. Закрывает глаза и позволяет мне быть ближе. Очень медленно провожу рукой по её боку, чувствуя, как дрожат мышцы. Она такая нежная, такая чувствительная.

Двигаюсь осторожно, будто на грани. Целую плечи, уводя тревогу прикосновениями. Она тяжело дышит, сжимает простынь, ищет во мне точку равновесия. Отвечаю на каждое её движение лаской, не тороплю, не требую.

Она лежит подо мной — тёплая, хрупкая, открытая в своей уязвимости. Я едва сдерживаю порыв прижать её к себе крепче. Она не знает, кто я, не называет моего имени.

Она не ответила, только кивнула. Её пальцы сжались крепче, и этого было достаточно.
Медленно исследовал её тело, прислушиваясь к дыханию. Она постепенно расслаблялась, страх отступал, оставляя только меня и её. Между нами были только прикосновения, тепло и странная связь, которую я не выбирал, но не мог отвергнуть.

Её движения стали свободнее, дыхание — учащённым. Кожа под моими пальцами пылала. Когда она наконец расслабилась, я почувствовал её молчаливое согласие.

Осторожно вошёл в неё, ощущая, как она открывается мне навстречу. Двигался в такт её сердцу, становясь частью её. Когда она застонала и прижалась ко мне, я потерял контроль. Позволил себе раствориться в ней, забыть обо всём и дойти до конца.