Истинная для вожака. Контракт на наследника

Глава 8

Я не отводила взгляд. Не могла. Альвар.

Имя, которое не знала до сегоднешнего дня.

Лицо, которое теперь невозможно забыть.

Взгляд, от которого внутри всё сжималось — будто что-то живое замерло, ожидая сигнала.

Он стоял в дверях моего кабинета не просто как гость. Он смотрел так, будто пришёл забрать то, что уже считает своим. Двигался неторопливо, с той ленивой уверенностью, которая всегда опаснее прямого напора. Пространство вокруг, казалось, сразу подчинилось его ритму.

Заставила себя вдохнуть. Глубоко. Потом — выдох. Медленно.

Не дрожи. Не отворачивайся.

Может, он меня не узнал?

Может, для него это была просто ночь. Одна из.

Может, он даже не связывает ту девушку — полуголую, босую — со мной, сидящей за этим столом.

Или лучше сделать вид, что сама его не помню?

Да. Наверное, это единственный способ сохранить контроль. Даже если он иллюзорен.

Подняла подбородок. Выпрямилась. Сложила руки на столе. Голос выстроила заранее — спокойный, ровный.

— Вы что-то хотели? — спросила как можно спокойнее. Без дрожи. Без намёка на то, что внутри всё сжалось в тугой узел.

Он не ответил сразу. Просто смотрел. Долго. Словно наблюдал, как я пытаюсь притвориться. И позволял. На несколько секунд. Не больше.

— Ничего конкретного. Просто решил посмотреть, как вы устроились, — сказал наконец. Голос оставался ровным. Почти вежливым. Но под поверхностью — что-то другое. Слишком много нюансов, чтобы их не чувствовать.

В его взгляде читались эмоции, которые сменяли друг друга, как вспышки за стеклом: интерес, ирония, знание, почти — привязанность. И тут же — пустота, звериная выдержка.

Я не могла зацепиться ни за одну. Он не давал ни опоры, ни шанса.

— Как вам кабинет? — он уже входил, уверенным шагом, как будто не я здесь работаю, а он здесь хозяин. Хотя на двери табличка с моим именем.

Сглотнула, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Очень… просторный. То, что нужно, — выдавила, стараясь говорить чётко. Но в последнем слове всё-таки дрогнул голос. Совсем чуть-чуть.

Но для него этого хватит. Он слышит такие вещи.

Он подошёл ближе. Ещё шаг. Не двигалась, но плечи напряглись сами собой — тело всё сказало за меня.

Я поняла: говорить дальше — бесполезно. Слова — предательство. Они только выдадут.

Опустила глаза. Потянулась к мышке. Открыла первый попавшийся файл — лишь бы создать иллюзию, будто работаю. Пусть думает, что занята. Что сосредоточена.

Пусть уходит.

Только бы он не сказал больше ни слова.

Но он не ушёл.

— Рад, что вам понравилось, Лили, — произнёс , голос всё так же оставался спокойным. Но я чувствовала — в нём было натяжение. Ровное, пружинящее. Как у зверя, перед тем как броситься.

Он подошёл почти вплотную. Наклонился чуть вперёд.

И его аромат накрыл меня сразу. Глубокий, тёплый, с пряной нотой — и чем-то звериным, от чего волосы на затылке встали дыбом.

Запах врезался в лёгкие. Остался внутри. Волчица не испугалась.

Она узнала. И откликнулась.

— Надеюсь, ты не убежишь, как в тот раз, — сказал он негромко, но отчётливо.

Без угроз. Без давления. Но каждое слово — как шаг за грань, где всё уже не по правилам.

Медленно подняла взгляд. И в тот момент поняла, что совершила ошибку.

Он всё знает. Каждую деталь. Каждое прикосновение. Каждую реакцию моего тела той ночью. И он не собирался ни забывать, ни притворяться.

В его взгляде не было гнева. Не было обиды. Только уверенность. И право.

Я уже была в ловушке. И всё, что он сейчас делал — это смотрел, как я сама перестаю сопротивляться.

Из нас двоих он помнил всё. А я — почти ничего.

Только ощущения. Запах. Касания. Тепло кожи.

И укус, пульсирующий в запястье до сих пор, будто его оставили не ночью — сейчас.

Машинально прикусила губу, стараясь хоть чем-то зацепиться за контроль.

— Не буду вас отвлекать, Лили, — сказал наконец, всё тем же спокойным тоном.

Развернулся. Ушёл. Просто. Как будто ничего не произошло.

А я осталась сидеть. В полной тишине.

С отключенным мозгом, с руками, сжимающими столешницу, как якорь.

Минут двадцать не могла сдвинуться с места. Смотрела в экран, не видя текста.

Мысли крутились в голове обрывками: бежать, увольняться, искать новую работу?

Сделать вид, что ничего не было? Или, наоборот, сказать всё прямо?

Ни один вариант не казался правильным. Ни один — безопасным.

Когда стрелка часов перевалила за три, я, наконец, встала.

Без сил. Медленно собрала вещи, отключила монитор и вышла из кабинета.

Этаж был пустой. Тихий.

Лифт встретил меня зеркалом и равнодушным светом. Я оперлась о стену, пока он спускался, глядя в отражение: серое лицо, усталые глаза, сбившаяся прядь у виска.

Я даже не вспомнила обед.

Только сейчас желудок болезненно напомнил о себе.

У подъезда почти влетела в парня с термосумкой — он вышел из тёмного фургона и поспешно придержал дверь.

— Проходите, — сказал , чуть запыхавшись. В руках — большая плоская коробка и чек, зажатый пальцами. Пицца. Тёплая. Пахнет пряно, сытно, сырно.

Желудок тут же напомнил о себе. Резко, со скручиванием. Я даже не успела позавтракать как следует, про обед вообще забыла, а ужин… ну, вот он пахнет где-то рядом, и, как назло, не мой.

Мы зашли в лифт вместе. Он нажал «7». Стали бок о бок, вежливо молча.

На седьмом этаже — четыре квартиры. Он вышел первым, пошёл направо. И я — тоже направо. Только не сразу поняла, что идём в одну сторону.

Он остановился у двери — моей. Медленно развернулся.

— Квартира тринадцать?

Я кивнула. Всё ещё не понимая.

— Заказ пиццы, — протянул коробку.

— Я не заказывала, — пробормотала , но руки уже сами потянулись взять её. Запах был слишком настоящий, чтобы спорить.