Истинная для вожака. Контракт на наследника

Глава 10

От лица Альвара.
Я появился в офисе ближе к середине утра. Не потому что нужно — потому что хотел. Марк здесь главный. Его территория. Его люди. Я — наблюдаю. Иногда поправляю, если что-то выходит из-под контроля.

Инвар догнал меня в лифте, с телефоном в одной руке и кофе в другой.

— Совещание началось. Она пришла. Раньше всех.

Я кивнул.

— Бледная, — добавил он после паузы. — Похоже, не спала.

Забрал кофе, сделал глоток. Не ответил. Повернул к переговорной.

Зашёл тихо. Без объявления, без шума. Для остальных — просто друг Марка, соучредитель. Тень. Но даже в тени хищник остаётся хищником.

Она сидела ближе к стене. Плечи напряжены. Пальцы сцеплены в замок. Взгляд сосредоточен — слишком сосредоточен, чтобы быть спокойным. Я знал эти признаки. Бессонница. Тревожное утро. Попытка держаться за контроль, которого уже нет.

Поздоровался с коллегами, кивнул Марку. Сел в конец стола. Не включал микрофон. Наблюдал. Она чувствовала моё присутствие. Пусть и не смотрела в мою сторону.

Марк рассказывал о концепции нового выпуска: спецномер, акцент на визуал, текстильный бренд на обложке, живая подача колонок. Я слушал краем уха. Для этого у меня есть Марк — он умеет работать с редакцией. Я — с финансами и акционерами, которые иногда меняют курс журнала.

Команда выглядела собранной. Чуть переутомлённой. Лили — отстранённой.

Она что-то писала в блокноте, но вниманием была где-то в себе. Заметив мой взгляд, перевела глаза — будто случайно. Уголки губ дрогнули. Почти незаметно. Но я заметил.

Когда совещание закончилось, сотрудники разошлись. Я собирался уходить, когда услышал шаги за спиной.

— Господин Вальд, — тихо, но уверенно.

Обернулся. Лили стояла прямо, взгляд держала.

— Лили, — кивнул. — Слушаю.

— Я хотела… поблагодарить за еду, — она замялась. — Но прошу, в следующий раз не нужно. Я в состоянии позаботиться о себе сама.

Выдержал паузу. Дал ей почувствовать тишину.

— Я не сомневаюсь, — произнёс ровно. — Но если ты в моей команде, я имею право заботиться. По-своему.

Она чуть вздрогнула. Как от прикосновения, которого не было.

— Только это ты хотела мне сказать? — спросил спокойно, глядя прямо в лицо.

Усталая. Но красивая. И слишком живая, чтобы верить в её равнодушие.

— Да… нет… — голос дрогнул. Отвела глаза, шагнула в сторону.

Я сделал шаг ближе.

— Тогда говори. Сейчас. У меня нет времени на игры.

Если бы не наша связь — я бы, возможно, отнёсся проще. Но сейчас? Это злит.

Лили уже два дня как должна быть в моём доме. В стае. Волк ощущает это каждой клеткой. Он не понимает, почему она до сих пор одна.

А я… даю ей время. Иллюзию выбора.

— Прошу вас, — голос её стал жёстче. — Больше так не делать. Я не ваша пара. И не давала согласия на отношения.

Слова острые. Но в тоне — борьба. Упрямство. Отклик.

Моя волчица умеет кусаться.

И это уже не раздражает. Это — интересно.

— Лили, скажи. Ты действительно не помнишь, что было в клубе? Или притворяешься? — наклоняюсь к её уху, дыхание едва касается кожи.

Она замирает. Сердце ускоряет ритм — я слышу это, чувствую каждой клеткой. Афродизиак сработал как надо: память выжжена, осталась только телесная реакция. Теперь ясно, почему она шарахается — не помнит, но ощущает.

Это поправимо.

Я касаюсь её запястья — там, где осталась метка. Пульс вздрагивает. Она дёргается, но я не отпускаю.

— Посмотри мне в глаза, — говорю тихо, но твёрдо. Не просьба. Приказ. И её волчица слышит первой.

Взгляд поднимается. Медленно. В зрачках вспыхивает золотистый отсвет. Она здесь. Её зверь — на поверхности.

— А теперь... вспомни. Всё, что было между нами.

Она смотрит, не отводя глаз. Не может. Я ощущаю, как в ней сплетается клубок воспоминаний. Эмоции сменяют друг друга: страх, растерянность, осознание, испуг, желание.

Настоящее. Сильное. Её волчица уже знает, кому она принадлежит.

— Нет... не может быть... — шепчет Лили. Губы едва шевелятся. Слова — с трудом. Будто сама себе не верит.

Плечи дрожат. Она пытается вырваться. Пальцы напряжены. Её тело — движение прочь.
Инстинкт — бежать. Инстинкт — сопротивляться.

Но запястье всё ещё в моей руке. Там, где остался мой укус. Мой след.

— Может, — говорю низко. Спокойно. Почти мягко. Потому что истина не требует доказательств.

— Ты моя пара, Лили. Хочешь ты этого или нет — уже неважно. Твоя волчица признала меня. Её инстинкты знали — раньше, чем ты испугалась.

Тишина. Только дыхание. Сбитое, прерывистое. Живое.

Вижу, как в ней разворачивается внутренняя борьба: разум — против тела. Страх — против знания. Человек — против зверя.

Но это уже произошло. И не подлежит отмене.