Истинная дракона-завоевателя.

Глава 1

Дождь постукивал по подоконнику, как будто кто-то осторожно звал её. Не настойчиво. Не грубо. Просто напоминал: пора. Мир ждёт.

Лена открыла глаза. Темнота за шторами была ещё плотной, но сквозь ткань пробивался серый свет — свет такого утра, когда день начинается не с энергии, а с тишины.

Она не спешила вставать. Лежала, чувствуя тепло одеяла, слушая, как капли падают на лист липы за окном. Одна капля — пауза — другая. Как метроном. Как сердце.

На тумбочке — телефон, экран потух. Рядом — чашка с остывшим чаем, но аромат ещё доносился до Лены. И книга: «Ботаника для души» — потрёпанная, с закладкой на странице про орхидеи-эпифиты, растения, живущие на ветвях, не касаясь земли.

Она читала её вчера вечером, лёжа с грелкой на спине — спина ныла после долгого дня в магазине. Там было написано: «Они выживают не потому, что сильны. А потому, что умеют слушать ветер». Этот момент в книге ей очень понравился, от чего она улыбалась и загнула страничку, чтобы в любой момент перечитать и поднять себе настроение.

Лена тогда улыбнулась.

— Ну, — прошептала, — я тоже не сильная. Но слушаю.

Она села, потянулась, провела рукой по коротким каштановым волосам, растрёпанным сном. В квартире пахло землёй, чаем и старыми книгами. Запах, который она любила. Не духи, не свечи. Просто дом, уют и какое-то тепло, когда ухаживаешь за растениями. Эту атмосферу гармонии не передать словами.

Подошла к окну. Отодвинула штору. Двор был пуст, что не удивительно, ведь сейчас раннее утро. Люди или только просыпаются, как она, или уже уехали на работу. Детская площадка — мокрая. Дождь шёл всю ночь, и сейчас не переставал барабанить, успокаивая. Скамейка — забрызгана. На этой скамейке Лена любила проводить тёплые дни с книжкой в руках. Но липа стояла, как всегда, с раскинутыми ветвями, будто обнимала всё вокруг.

Лена прикоснулась к стеклу.

— Привет, старик, — сказала она. — Ты как?

Она разговаривала с деревом с тех пор, как сняла эту квартиру. Не вслух, чтобы соседи не подумали, что она сошла с ума. Но мысленно — да. Каждое утро она говорила с ним и чувствовала отдачу. Что он тоже её приветствует. И каждый раз Лена замечала: если ей было грустно — листья вяли. Если радостно — ветви чуть шевелились, даже без ветра. Она не объясняла это. Просто принимала.

Ещё раз потянувшись, Лена отправилась на кухню и поставила чайник, чтобы попить ароматный напиток.

Чайник засвистел. Она налила кипяток в фарфоровую чашку — ту, с синими васильками, подарок мамы.

«Чтобы ты помнила, что даже в городе есть цветы», — сказала она тогда, провожая дочь на вокзал.

Мама умерла три года назад. С тех пор Лена пила чай только из этой чашки. То ли из-за ностальгии, то ли из-за тоски. А может, потому, что хотела помнить напоминания мамы.

Пока чай настаивался, она прошла к подоконнику.

Её «оранжерея» занимала всё окно: фиалки в горшочках с трещинками — каждая с именем: «Синяя», «Пышка», «Бабушка». Папоротник в плетёной корзине — подарок от бывшего парня, с которым рассталась, потому что он не понимал, зачем «ухаживать за травой». Лимон — крошечный, но уже с двумя плодами. И орхидея — в белом керамическом горшке.

Она подошла к ней первой.

— Ну что, девочка? — прошептала Лена, с заботой осматривая растение. — Сегодня твой день.

Орхидея стояла тихо, но Лена чувствовала: она жива. Не просто растёт, а чувствует всё и всех вокруг. Как и все её цветы. Как и она сама.

Лена полила их по порядку, говоря каждому пару слов:

— Тебе нужно больше света, Синяя. Пышка, ты опять наклонилась — хватит флиртовать с лимоном. Бабушка, ты как? Всё держишься?

И, наконец, орхидея.

— Ты — моя сильная.

Прикоснулась к лепестку. Холодный, упругий. Но в этот момент — дрожь. Маленькая, едва ощутимая, как пульс.

Лена замерла.

— Что с тобой?

Но цветок не ответил. Только вяло качнулся, будто от сквозняка. А может, и нет. Может, показалось, и дрожь лепестка — лишь плод разыгравшегося воображения? Кто знает?

Чай настоялся, и Лена села за стол с чашкой чая. Посмотрела на фотографию на холодильнике — она и мама у моря, лет десять назад. Обе улыбаются. Ветер развевает волосы. Тогда всё было проще, и они обе выглядели счастливыми.

Лена вздохнула. Ей двадцать восемь. Живёт одна, работает в цветочном магазине. Не замужем. Никаких громких побед. Никаких катастроф. Просто жизнь. Тихая. Спокойная. Иногда — одинокая.

Иногда она ловила себя на мысли: «А всё? Это и есть всё?»

Лена не мечтала о принце на белом коне. Но мечтала о ком-то, кто бы понял, почему она плачет, когда умирает фиалка. Кто бы не смеялся, когда она говорит с растениями. Кто бы просто сидел рядом и молчал, пока она смотрит на дождь.

Но таких людей не было. По крайней мере, Лене такие не встречались.

Была Мария — верная подруга, шумная, как гроза, и вообще центр позитива в жизни Лены. Были клиенты, которые просили «что-то красивое, но не вянет». Был город, который гнал её вперёд, как поезд, а она всё время смотрела в окно.