Истинная из страны оборотней

Глава 27. Отец и сын. Коварство и любовь

Конунг с нетерпением ожидал появления сына во дворце. Сардоникс с помощью своего лилового кристалла поделился с правителем последними новостями из жизни наследного принца. Харальд прибывал в прекрасном настроении: все продвигалось именно так, как он задумал. Сын сумел обаять дочку Гвенды, и у них завязались романтические отношения. «А все-таки она хорошенькая, - думал Харальд Великий, поливая редкие голубые розы в саду. – Очень похожа на свою мать…» Но он отмахнулся от этой мысли, чувствуя, как от нее начинает таять его твердость в достижении цели. А цель эта – месть, а не ахи и охи над прелестями дочери предательницы и обманщицы.

Сегодня конунг вызвал сына к себе, чтобы напомнить ему о важном поручении и подвести к разговору о его предстоящем дне рождения и брачной церемонии. Харальд уже живо представлял себе тот красочный спектакль, который они устроят для посрамления семейки Грейденов. Его сердце начинало биться сильнее, а будущее виделось пусть смутным, но более-менее определенным.

Харальд ополоснул руки водой из кувшина, который принес слуга. Вытер их полотенцем с вышитыми по краям драконами и пошел в замок. После теплого, залитого солнцем сада внутри здания все казалось бы мрачноватым и унылым, если бы не волшебная игра красок и света на стеклах высоких стрельчатых окон. Особенно много света от мозаичного стекла было в библиотеке, где Харальд собирался поговорить с сыном. В ожидании Ингвара он углубился в чтение тех древних фолиантов, которые отыскал среди множества книг и рукописей Сардоникс. Он успел прочитать четверть сказания о Гароде и Нее, как в библиотеку, словно молодой ветер, ворвался Ингвар. Харальд невольно залюбовался сыном: каштановые волосы рассыпались по широким плечам, на щеках играет здоровый румянец. Парень явно взволнован предстоящим разговором.

- Отец, ты звал меня, чтобы о чем-то поговорить… - Ингвар с нетерпением вглядывался в лицо конунга.

- Да, сын мой. Присядем. – он широким жестом указал на два кресла из дорогого полосатого атласа. - До меня дошли слухи, что в Дрокенсвёрде не все спокойно: среди знати случаются нежелательные настроения. Из достоверных источников мне стало известно, что некоторые семейства, пользуясь всеми благами родственного к ним отношения, тем не менее ведут разговоры, которые мало соотносятся с честью дракона и способны подорвать власть конунга.

- Вот, отец, - на лице Ингвара отразилось живое участие и неподдельный интерес. – я тоже хотел бы поговорить об этом. Не кажется ли тебе, что в нашем лане чересчур пышным цветом расцвело вольнодумство, когда всякий говорит, что хочет, отступая от законов совести и чести? Нет, я не против того, чтобы люди выражали свое мнение свободно... Но вот в чем вопрос: что есть обоснованное мнение, а что - безответственный навет или бездумное говорение потока бессмысленных фраз?

Харальд смотрел на сына и видел в нем себя, такого, каким он был сам четверть века назад. «А сын-то у меня – дельный малый,» - с удовлетворением подумал конунг.

Ингвар вскочил на ноги и оживленно заговорил, изредка жестикулируя.

- Порой послушаешь какого-нибудь лавочника, прыща на ровном месте: напыжится, нахохлится, примет постный вид и изрыгает из себя невежественное суждение о предмете, о котором он имеет самое смутное представление. Я, говорит, имею собственное мнение о «Дракониаде» Лучиана Рохоса, мол, пишет плохо и он его не любит. Хочется взять его за воротник и устроить экзамен тут же, который он наверняка не сдаст! Чтобы заявлять такое о признанном классике, надо прежде прочитать все его произведения, чтобы приобрести хоть что-нибудь отдаленное напоминающее суждение. Зато он вольнодумец, куда там до него профессору литературы или, скажем мне, дракону с университетским образованием!

Но хуже всего газетные писаки! Они примерно такие же, как упомянутый самозванный критик, но гораздо более уверенные в собственной непогрешимости и святости своего пресловутого мнения! Вот взять журналистов из «Дрокенсвёрд хроникл». Пишут такую чепуху! И ведь уверены болваны в своей правоте! Знаешь, отец, хоть человеческая глупость велика, но даже океан имеет какие-то берега. Если потворствовать глупцам, не успеем оглянуться, как все драконье сообщество постепенно отупеет.

- К сожалению, сын мой, я вижу некоторые зачатки этого среди кое-каких известных семейств, - Харальд нахмурился. – С тех пор, как драконья сила стала таинственным образом покидать многих представителей знати, они начали сомневаться во власти конунга. Это недопустимо. Поэтому нужно ускориться и добыть магический артефакт, который вернет нам волшебные свойства, а нашему статусу – незыблемость. Ингвар, как у тебя обстоят дела с малышкой из семейства Грейденов? Надеюсь, в пылу флирта ты не забыл, как нам важен ее медальон?

Ингвар вздрогнул от неожиданности, на его красивое лицо набежала легкая тень. Он и думать забыл о серебряном медальоне, с которым Элла почти не расставалась. Он так красиво обвивает ее нежную белую шею с тоненькой жилкой…

- Ее зовут Элла, отец, - нехотя произнес молодой дракон, не ожидая ничего хорошего от продолжения разговора.

- Элла, Белла – какая разница? – подмигнул сыну конунг. – Главное, что она в тебя влюблена и подарит тебе медальон после свадьбы.

- Ты хочешь нас поженить, отец?! – воодушевился Ингвар. На его лице вспыхнул румянец удовольствия от услышанного. Свадьба с Эллой! Он сам только об этом и думает последнюю неделю!

- Да, считаю, что день твоего рождения- самое подходящее время для свадебного торжества, - усмехнулся конунг.

Харальд внимательно всмотрелся в лицо сына. Ингвар светился от счастья и витал в своих грезах и почти не слышал отца. «А сын-то, кажется, влюбился… Да, это может несколько осложнить финал нашего спектакля, но не более того. Все равно эту пьесу я разыграю по своим нотам: Грейдены будут опозорены, артефакт окажется у меня, моя власть укрепится! Ну, а Ингвар… Попереживает день-другой, да и утешится в объятиях какой-нибудь красотки».