Истинная любовь с побочным эффектом

Глава 2

Не выхожу из комнат три дня. Говорю, что приболела, и передаю последний этап подготовки к началу учебного года миссис Лаплас. Разговариваю с мамой, понимаю, что она плачет из-за меня, и становится только хуже. Пью воду и ем крекеры — на большее нет ни сил, ни аппетита. Карина проведывает меня каждый день.

Оставляю дар Каасу сообщение: отправляю одно и то же и в Каас-холл, и в приёмную ректора. Не отвечают даже секретари.

В газетах из-за его помолвки царит вакханалия. Начинается всё чинно, прилично, но уже на следующий день дамбу злословия и злорадства прорывает, и моё имя треплют так, будто хотят разорвать на кусочки и каждый из них измазать в смоле и извалять в перьях.

Тому, что дар Каас меня бросил, никто не удивляется. Все считают, это закономерно. Я недостаточно хороша для этого совершенства. Мне припоминают всё, включая, как ни странно, защиту диплома на третий уровень артефактора и то, что за год работы доросла до четвёртого. А достойна, как заявляют неизвестные эксперты, всего лишь второго с натяжкой. Прозрачно намекают, что сама я не заработала ничего.

Мама связывается со мной, и мы долго-долго обмениваемся сообщениями. Стандартный голос почтового артефакта не может передать эмоции, и от этого чуточку легче. Я с трудом уговариваю маму не приезжать. Знаю, как ей сейчас тяжело. Люди будто взбесились. Почему-то каждому хочется меня укусить.

Удивительно, как всё повернулось. О Лоре дар Лиитон не говорят ни единого плохого слова, а ведь это она у меня жениха увела. Если меня и жалеют, то со словами «бедняжка, конечно, но». После «но» следует такой жестокий и грязный разбор моей личности, внешности и достижений, что остаётся только забиться под плинтус и там умереть.

Первого сентября вечером я надеваю свой лучший деловой костюм и украшения. Делаю причёску, убивая на это два часа. Лицо кажется бледным, и, обычно не пользуясь косметикой, я нарушаю собственные правила — наношу на губы помаду, использую румяна и тушь.

Захожу в обеденный зал, заполненный студентами и преподавателями. Ректора пока нет, и это прекрасно. Цокая каблуками, прохожу под взглядами сотен людей, поднимаюсь на помост и занимаю место заведующей кафедрой артефакторики и зельетворения. Меня не уведомили об увольнении, значит, я нахожусь там, где должна.

Сложно смотреть вперёд, на эти лица, полные любопытства. И я держу взгляд поверх моря голов. Не слушаю, что обо мне говорят, лишь потому, что шум стоит адский.

Наконец боковая дверь открывается, и в замолкающий, как по волшебству, зал входит тот, кого все ждали.

Встаю, как и остальные, смотрю только вперёд, не поворачиваю головы. Я должна это выдержать, нельзя показывать, насколько глубока рана. Если я хочу сохранить работу в Диздэне, сохранить себя — никто не должен увидеть мою боль.

Краем глаза замечаю, как рядом со мной — возле пустого кресла в центре стола — останавливается высокий мужчина в тёмной одежде.

Мы стоим рядом, но усердно не замечаем друг друга. И от этого так же больно, как от острого, почти болезненного любопытства вчерашних детей, которые во все глаза смотрят на нас.

— Лерой дар Лиитон, ректор академии Диздэн для одарённых чародеев и ведьм, — объявляет распорядитель.

Что?

— Прошу садиться, — громко произносит мужчина рядом со мной, и я впервые позволяю себе повернуть голову в его сторону.

Лерой дар Лиитон — высокий мощный мужчина лет тридцати. Короткие волосы цвета тёмного шоколада, гладко выбритый подбородок. Взгляд привлекают почти прямые широкие брови и светло-серые глаза с чёрной каймой и узким вертикальным зрачком. О его скулы можно порезаться, шея мощная, нижняя челюсть напряжена. Губы сжаты в такую резкую линию, что, кажется, новый ректор едва сдерживает владеющую им злость.

Судя по визиографиям, которые я видела, это его обычное выражение лица.

Как и все драары, дар Лиитон наделён той красотой, которую невозможно не замечать. В лице и фигуре легко читаются сила, крайняя самоуверенность и суровая безжалостность воина.

Из-за Лоры, объявленной настоящей невестой моего жениха, я знаю о дар Лиитонах больше, чем о других древних родах, пусть и чуть меньше, чем о дар Каасах.

Лерой дар Лиитон — один из наследников, пусть и не главный. Боевой маг вне категорий, одинаково опасный в двух ипостасях: человеческой и драконьей. После ранения демобилизовался из армии, не успев дослужиться до высших чинов. Долго жил за границей, вернулся около года назад, включился в борьбу за лидерство в собственном клане. Лора, кажется, его двоюродная сестра.

Рассматриваю ректора без какого-либо пиетета, а ведь до начала отношений с Сезаром не смела даже глаза поднимать на драаров. С восторженной детской наивностью я видела в каждом из них небожителя. Поклонялась их силе, природной мощи их магии, восхищалась умением летать.

И сейчас восхищаюсь, конечно, но в остальном они, скорее, враги. Не для всех простых, разумеется, а лишь для глупышки, позволившей себе позабыть, что драары — отдельный человеческий вид. И мораль с этикой, судя по последним событиям, у них тоже альтернативная.

Не отпускает вопрос: зачем дар Лиитон заменил собой дар Кааса в Диздэне? Это место не кубок чемпионов по драгби. Простые люди для них слишком ничтожны, чтобы состязаться за то, чтобы управлять процессом нашего обучения. У драаров свои академии, Диздэн для них не должен быть так уж интересен. А тут ректором вновь назначают не менее знатного, чем дар Каас.

— Вы долго собираетесь таращиться на меня, будто лягушка? — произносит драар ледяным тоном.

А вот и первые комплименты подъехали. Ну он и гад.

Улыбаюсь во все зубы. Жаль, что в остальном не могу так хорошо контролировать своё тело, и толчком прилившая к голове кровь яростно палит щёки.

Голос может дрожать, и ответить я не решаюсь.

Смотрю на пустую тарелку перед собой, беру бокал и пью воду маленькими глотками.

Значит, в глазах дар Лиитона я лупоглазая, как лягушка. Занятно.