Истинная любовь с побочным эффектом

Глава 6

Дар Лиитон даёт мне время всё обдумать и принять решение. Он назначает новую встречу на восемь утра.

— Я и так вожусь с вашим вопросом непозволительно долго, — отмахивается от моих возражений. — Всё должно быть решено уже завтра. — Его большая ладонь накрывает папку с бумагами военного ведомства, и я замечаю змеящийся среди выпуклых вен старый шрам. — Я выполню приказ, и вы — тоже.

Возвращаюсь в комнаты, где стоят мои чемоданы, а всё остальное выглядит необжитым казённым жильём. В моём распоряжении кофеварка и ночь до утра.

Поначалу время тянется долго. Сижу в комнате без зажжённых огней, смотрю в окно на серое небо. Погода пасмурная, и набрякшие тучи прячут за серостью потемневшее небо. Идёт мелкий дождь. Капли текут по стеклу, навевая желание отдаться печали и не думать вообще ни о чём.

Хочу или не хочу, но принять решение мне придётся. Сбежать они мне не дадут.

Дар Лиитон поставил меня перед выбором из двух одинаково не нравящихся мне вариантов.

Стирать из памяти целый год — рискованное предприятие. Если соглашусь, потеряю не только эмоциональную память, но и часть знаний и сил. Я забуду не только о Сезаре, но и о тех книгах, которые за год прочитала, всём новом, чему научилась. Мне дадут деньги, но внутренне я стану бедней.

Словно мифический артефакт управления временем, которого, разумеется, не существует, перенесёт меня на год назад. Мне придётся заново узнавать то, что я позабыла. Но два года в один не впихнёшь, из отличницы я превращусь в отстающую. Мои открытия будут стёрты, я утрачу прогресс в артефакторике. Из пережившей глубокие сильные чувства, я вновь стану той, чьё сердце ещё не пробудилось.

Забуду боль — и забуду всю радость, которую пережила.

А если случится ошибка, и у меня заберут не год, а, к примеру, лет десять, то я стану подростком в теле взрослого человека.

Видела таких, и это страшное зрелище. Годы отбирают у осуждённых преступников. Вместо того, чтобы держать людей в тюрьмах, как в архаичные времена, сейчас наказывают стиранием памяти. Так утративший опыт преступной жизни человек может начать всё сначала. Бывает, личности с опытом пятилеток оказываются в дряхлом теле стоящих у порога физической смерти людей.

С учётом всего, что дар Лиитон рассказал, меня хотят убрать из жизни Сезара. Стереть мою память — заставить его вновь меня завоёвывать. Чтобы этого не случилось, у них уже есть план. Но он не понадобится, если в моём теле проснусь я же, к примеру, пятнадцатилетняя.

Стереть мою память вот так — почти то же самое, что и убить.

Не хочу, чтобы копались в моей голове. Не могу позволить забрать лучшие мгновения моей жизни. Наш первый поцелуй, то, как я впервые лежала в его объятиях, наши полёты, разделённые на двоих желания и мечты.

Даже если Сезар предал меня — я его не предала, от него не отказалась. Наша любовь делает меня сегодняшней мной. Говорила бы я так с дар Лиитоном сегодня, перенеси нас на год назад? Тогда я была серой мышкой, не способной поднять глаза на повелителей неба.

Становиться рабыней военного ведомства тоже не хочется. Но на этом пути есть возможность возврата. Дар Лиитон тоже служил, но ушёл из-за травм. Будет невыносимо — и я как-то уйду. Что-то придумаю. Не вечность же они будут держать меня на коротком поводке.

«Четыре месяца», — мелькает в голове.

И правда. Зимой Сезар женится. За мной будут смотреть четыре месяца, а дальше я стану не важнее других.

Ложусь в постель и впервые за эти дни сплю до самого утра без сновидений, оставляющих дорожки высохших слёз на щеках.

О принятом решении извещаю дар Лиитона ровно в восемь утра.

Листая бумаги из вчерашней папки, он выглядит хмурым и озабоченным. Шумно выдыхает, раздувая ноздри, как жеребец. Поднимает голову и смотрит мне в глаза тем самым взглядом, от которого мышцы сводит и тело каменеет.

— Вы дадите мне клятву, что если Сезар дар Каас свяжется с вами любым способом, то вы доложите мне об этом.

Из-за его магии у меня нет возможности сказать ему «нет», но, судя по потемневшему лицу, мой единственный возможный в такой ситуации ответ он понимает.

Когда он снимает окаменение, говорю прямо:

— Господин ректор, вы всего лишь мой работодатель. И даже когда я дам присягу, то не стану вашей рабой. Моя личная жизнь не должна вас касаться.

— Я прошу, — он меняет тон.

— Эта тема не обсуждается. Вы всё ещё можете уволить меня.

Он качает головой.

— Да если б я мог.

Барабанит пальцами по столу, глядя сквозь меня.

— Приоткрою завесу тайны: вашим непосредственным начальником снова станет магистр Шэдоуз.

Шэдоуз — крайне неприятный человек, вернее, драар. Зельетворец девятого уровня. Бывший заведующий кафедрой артефакторики и зельетворения. Мой личный враг, если вспомнить нашу последнюю встречу.

Дар Лиитон явно ждёт бурной реакции, но её нет, и последняя его надежда уговорить меня всё забыть испаряется у нас на глазах. Лицо суровеет, взгляд становится жёстким.

Меня такая перемена устраивает.

— Хорошо, я вас понял. Представители секретной службы ознакомят вас с правилами. О месте и времени встречи вам придёт сообщение через почтовый артефакт.

Почтовые артефакты привязаны к помещениям, потому решаю спросить:

— Я могу остаться в прежних комнатах?

Он удивлён.

— Почему вы спрашиваете?

— Это обширные апартаменты, которые выделяют только старшим сотрудникам. Будучи ассистенткой, я жила на другом этаже в более скромных условиях.

— Живите там, где живёте. Должность заведующей кафедрой остаётся за вами, мисс Бэррис. Секретность предполагает, что о ваших особых исследованиях никто не должен узнать. А значит, у вашей деятельности будет прикрытие.

— А как же магистр Шэдоуз?

— Он будет вашим куратором от военного ведомства.

Встаю с кресла.

Ну что ж. С этим можно работать. Встреча с Шэдоузом наверняка ни меня, ни его не порадует, но в остальном, думаю, я сделала верный выбор.