Истинная любовь с побочным эффектом

Глава 7

За полчаса до начала занятий я узнаю, что один из нанятых только в этом году преподавателей по невыясненным причинам в Диздэне так и не появился.

Нортон Лайтерман — зельетворец, а их у нас и так не хватает. Помню, как радовалась, когда сумела заполучить для Диздэна специалиста настолько высокого класса. Восьмой уровень, множество статей в научных журналах, практические разработки для лучших фармацевтических кампаний. На собеседовании два месяца назад он показал себя как человек серьёзный, ответственный, искренне увлечённый зельетворением и желающий попробовать свои силы в преподавании.

Сезару он тоже понравился. Никогда бы не подумала, что мистер Лайтерман так меня подведёт.

— Он прислал сообщение, что находится в Южной Америке и не сможет прибыть вовремя из-за карантина, — говорит миссис Лаплас, в третий раз пересмотрев бумаги у себя на столе. Распечатка слегка дрожит в её полной руке. — И как только я проморгала его письмо? Он пишет, что консультировал отделение «Фармафакторик» в Каракасе. Помните, в газетах писали ещё, что в биоинженерной лаборатории произошёл прорыв защитного контура, и несколько человек в критическом состоянии попали в больницу? Карантин продлится ещё две недели из-за попавших в систему вентиляции спор язвенного чернокрыла.

Она опускает записку и смотрит на меня сквозь очки.

Миссис Лаплас под шестьдесят, и она никогда не претендовала на должность заведующей кафедрой. Ей пришлось заниматься не своим делом, потому что я, услышав о помолвке Сезара с другой, самоустранилась от руководства. Это мне следовало получить сообщение Нортона Лайтермана и найти преподавателя на замену или передвинуть занятия, а я в это время раненой волчицей металась в закрытом пространстве своих комнат, позабыв обо всём.

— Ничего страшного не произошло, миссис Лаплас. Всё исправимо. Спасибо, что заменили меня. — Искать другого преподавателя уже поздно. — Я возьму на себя младшие курсы. Вы сможете взять старшекурсников?

Мы правим расписание вместе, чтобы миссис Лаплас как зельетворец пятого уровня в ближайшие дни вела только зельетворение.

На вводное занятие по нелюбимому предмету я опаздываю. Лекционные материалы у меня есть, в отличие от времени для подготовки. Результат получаю соответствующий.

Студенты настроены скептически, я в их глазах слишком молода и вовсе не зельетворец. Все они знают мою историю, и вместо обсуждения темы занятия я получаю вопросы о личной жизни и завуалированные намёки, что нахожусь не на своём месте.

Отбиваюсь, отмалчиваюсь, перевожу тему — в итоге чувствую себя раздавленной. И это только первый урок. С второкурсниками мне приходится вдвойне сложней. Они знают меня лучше, уверены в себе больше. Фанатки Сезара, которых в Диздэне до неприличия много, с наслаждением точат об меня коготки. Молодые люди с азартом пытаются подловить на том, что, как они думают, знают лучше меня.

В оставшееся время я работаю над расписанием. Пишу ответ на сообщение Нортона Лайтермана. Понимаю, что нам в любом случае необходим ещё один опытный зельетворец, и это стоит обсудить с ректором в самое ближайшее время.

Некстати проскакивает мысль, что у магистра Шэдоуза таких накладок, как у меня сейчас, не случалось.

С дар Лиитоном мы пересекаемся на обеде — я заканчиваю с десертом, а он только входит в зал. Приветствует всех кивком, отдельно слегка наклоняет голову, показав, что заметил меня. Безмолвно приступает к еде, и я могу сделать вывод, что новостей из военного ведомства пока нет.

— Мы можем обсудить вопрос работы моей кафедры? — спрашиваю я дар Лиитона.

— В восемь вечера в моём кабинете, — сообщает он, вернув бокал на стол.

После обеда из лаборатории артефакторики номер два — старшие курсы — доносится грохот. Никто, кроме преподавателя, не пострадал. Обгорел стол и всё, что находилось на нём, включая расплавившийся силовой контур.

Мистер Максвелл тоже из новичков этого года. Не привык ещё, не обжился, потому и не сумел среагировать вовремя. Теперь он не сможет работать в ближайшие дни — сильно обожжены пальцы рабочей левой руки. Отправляю его в лазарет, а сама остаюсь в лаборатории, чтобы довести занятие до конца.

Артефакторика — моя стихия, и пусть я стою напротив людей, которые младше меня всего на три года, сохранить самоконтроль и управлять вниманием аудитории здесь на порядок легче, чем с младшекурсниками-зельетворцами.

— Похоже, летние каникулы прошли у вас хорошо, раз вы не только забыли, что незамкнутый контур нельзя заполнять ни одной каплей силы, но и разучились правильно реагировать на опасную ситуацию. Повторим порядок действий при взрыве или угрозе взрыва. Итак...

Когда я остаюсь в помещении одна, то впервые за день чувствую удовлетворение. Здесь я на своём месте, могу честно гордиться прошедшим занятием.

И какой же беспомощной я чувствую себя во всём, связанном с зельетворением. Тот случай с испорченным зельем всё ещё влияет на меня. Обхожу зельетворение десятой дорогой, и это, когда управляешь кафедрой артефакторики и зельетворения, неправильно.

Как руководитель я тоже нехороша. Можно сказать, что все сегодняшние неприятности случайны, но во времена Шэдоуза что-то не припомню я таких случайностей.

Его боялись и уважали. Не так часто появляясь в Диздэне, он умудрялся держать всё под контролем. А я младше всех коллег и выше по должности. За исключением моего ангела-хранителя миссис Лаплас, они все мужчины и подчиняться женщине им не нравится. И многие, уверена, считают, что заведующей я стала несправедливо.

Минуя должность преподавателя, сразу из ассистенток я стала завкафедрой. Сезар настоял, никаких должностей я у него не просила. Мне не особо-то верили, пусть и не высказывали всё в лицо. Но трое преподавателей не сработались со мной и ушли, и замены, которые я нашла, оказались не лучшими. Максвелл умудрился пораниться уже на первом занятии, а Лайтерман отдыхает на карантине и на письма — я проверила — не спешит отвечать.