Истинная любовь с побочным эффектом

Глава 8

Когда я возвращаюсь к дар Лиитону, уже он оказывается не свободен для запланированного разговора. В гостиной четвёртого курса произошёл конфликт, студенты подрались, и в кабинете ректора не протолкнуться из-за краснолицых растрёпанных молодых людей в порванной одежде с разбитыми костяшками и синяками на лицах. Спор ещё не закончен, обсуждение случившегося не обходится без грубых слов.

Куратор четвёртого курса мэтр Солье преподаёт теорию хаоса и порядка, а также провидческие навыки. Этот пожилой джентльмен из круга тех, кого с первого взгляда относишь к категории милых чудаков. Его речь всегда мягкая, плавная, взгляд отстранённый. И даже сейчас, когда конфликт дорос до разбирательства в присутствии ректора, он не может заставить сгрудившихся молодых людей вести себя подобающим образом. Возбуждённые дракой, они не слышат его.

Ссора произошла из-за девушки. «Продажная девка, мечтающая хоть на ком-то нажиться», — звучит из уст одного из наиболее потрёпанных молодых людей. Другие за подобные высказывания пытаются ему «морду набить». И даже присутствие ректора не охлаждает пылающие гневом сердца.

К моему удивлению, дар Лиитон молчит. Бывший военный высокого ранга по умолчанию обладает хорошо поставленным командным голосом. Значит, может так приказать, чтобы все немедленно успокоились. Как драар он может лишить голоса одного или нескольких драчунов, заморозив их своим взглядом. Вместо этого дар Лиитон слушает доводы сторон — о предмете ссоры, а не том, что кулаками такие споры не решают.

Чем откровенней становится обсуждение, тем неприятней мне его слушать.

Не хотела бы я, чтобы меня так за спиной обсуждали. Как бы та девушка ни провинилась, скандал пора прекращать. И раз мэтр Солье и дар Лиитон не вмешиваются, мне придётся самой это сделать.

— К-хм, к-хм, — я пользуюсь краткой паузой, чтобы привлечь к себе внимание. — Буду крайне признательна всем за немедленно завершённый разговор на столь неприятную тему. И хочу заметить, что обсуждать молодую леди у неё за спиной как минимум неэтично.

В кабинете воцаряется тишина. Все взгляды направлены на меня, лица молодых людей краснеют ещё сильней. Мэтр Солье продолжает витать в облаках, дар Лиитон смотрит с крайним вниманием.

И пусть я знаю, что хорошо одета и всё находится на своих местах, в руках появляется зудящее желание оправить одежду. Позволяю себе расправить плечи и ещё выше поднять подбородок. Мне нельзя показывать слабость, а то сожрут.

— Вам следовало бы извиниться перед молодой леди, — говорю я самому активному обличителю. — Даже если вы правы, и она в чём-то действительно виновата, причём не перед вами, сейчас вы разносите сплетни. Вы говорите, а кто-то слушает вас. Опускаясь до такого поведения, вы унижаете не только девушку, но и сами себя, превращаясь в стервятника, а её делая жертвой злословия. Хотите правды — выступите против неё, чтобы она сама могла вам ответить.

Дар Лиитон бросает на меня острый взгляд. Затем я с удивлением слышу:

— По тридцать штрафных кругов каждому ежедневно в течение этой недели.

Стадион немаленький, пробежать тридцать кругов, наверное, только для драара несложно. Наказанные студенты из-за усталости всю эту неделю вряд ли смогут полноценно учиться. Да и справедливо ли это наказание для всех?

— Это несправедливо! — обличителей и защитников объединяет единый порыв.

Хватает взгляда, чтобы навести тишину.

— Мисс Бэррис совершенно права. Осуждать леди у неё за спиной, разносить сплетни — поведение вне кодекса. — Дар Лиитон встаёт. — Но, с другой стороны, нельзя вступать в бой без цели в нём победить. В следующий раз будете лучше стараться, защитники.

Он что же, намекает, что правильно — это когда драка заканчивается победой одной из сторон? Сразу видно — военный.

— А теперь все на выход. Мэтр Солье, проследите, чтобы прямо сейчас все присутствовавшие в моём кабинете студенты отправились на стадион. Только один, с повреждённой рукой, может отправиться с лазарет, и принять наказание завтра.

Кабинет пустеет, дверь за последним из выходящих закрывается, и мы с дар Лиитоном остаёмся наедине. Ректор встаёт и подходит к окну, я сажусь в предложенное мне кресло.

Он молчит, и я не тороплю события. В кабинете всё ещё слишком много негативной энергии.

— Ну вот, побежали, — с удовлетворением говорит дар Лиитон и поворачивается ко мне. — Чаю, мисс Бэррис?

Сначала хочу отказаться, но я и правда выпила бы чаю с печеньем. Ужин я пропустила, и желудок давно требует его накормить.

— С удовольствием. Большое спасибо за предложение.

Дар Лиитон удивлён. У него слабая мимика, но я читаю реакцию в слегка приподнявшейся линии бровей и расширившихся вертикальных зрачках.

Ректор щёлкает кнопками кофеварки, и артефакт начинает мигать. Пар поднимается над нагревательным баком, вода бежит по трубкам с приятным журчанием. Пока напиток медленно капает в чашки, хозяин кабинета сервирует столик у камина. Подаёт вазочки со сладостями и в самом конце две чайные пары, источающие божественный аромат.

— Я рад, что вы относитесь к текущей ситуации с достойным уважения самообладанием, — говорит он, когда я пересаживаюсь в кресло возле накрытого столика.

Голод заставляет меня больше интересоваться бисквитами и печеньем, чем его странным высказыванием.

— Не совсем поняла, что вы сказали.

В моих руках находится чашка горячего чая, когда он говорит:

— Вы появились чуть позже, потому, наверное, пропустили, что личность девушки, поведение которой вызвало столь острый спор, скрывается под инициалами Е.Б.

Не будь в моих руках блюдца, я бы ошпарила ноги.

— Хотите сказать, они подрались из-за меня?

Арбалетной стрелой в голову впивается воспоминание о «порочной, лживой твари» и что-то о том, что такая готова продаться любому. Возвращаю чай на стол. Чувствую, как щёки горят.

Искра злости перекидывается на невозмутимого дар Лиитона. Мне есть что ему предъявить.