Истинная любовь с побочным эффектом

Глава 9

Ректор пристально смотрит мне в лицо, и приходится тратить силы для того, чтобы не опустить взгляд, не выдать, как же всё это больно.

— Позвольте мне судить, справляетесь вы со своими обязанностями или нет, — говорит он строгим тоном. — Меня пока что всё устраивает.

Я думала, что с увольнением не возникнет проблем, что моё признание примут со вздохом: «Ну наконец-то», — и вот на тебе. Неожиданно.

Решаю доложить о допущенных ошибках. Перечисляю по пунктам, и слышу в ответ:

— Всё это не имеет значения. Вы остаётесь на своём месте, мисс Бэррис.

— Все знают, что должность заведующей кафедрой досталась мне несправедливо, — говорю я упрямо. — Будет правильно освободить её до того, из-за меня возникнут ещё большие неприятности для академии.

Он ни в какую не соглашается меня понизить. Нет, и всё.

Вскакиваю с места.

— Я вас не понимаю!

Сидеть и мериться с ним взглядами больше не могу. Начинаю ходить между окном и камином, в то время как драар провожает взглядом каждый мой шаг.

Повторяю всё, что уже раньше сказала. Напоминаю, что прежде работала ассистенткой, что у меня нет преподавательского опыта и нет уважения в коллективе, а сейчас я и вовсе как мишень для кидания дротиков.

Чем чётче я проговариваю проблемы, тем легче мне становится на душе. Они есть — и я их не скрываю. Они реальны, я ничего не выдумываю. И от того, что теперь всё открыто, откровенно и честно, мне становится хорошо.

Жалею только о том, что когда-то позволила себе принять подарок Сезара. Да, я хотела избавиться от работы на Шэдоуза, мне нравилась мысль, как много я могу сделать, будучи заведующей. Ведь чужие обязанности кажутся такими лёгкими, пока не приходится разбираться с теми же проблемами самостоятельно.

— Вы должны уволить меня!

— Нет.

— Тогда объясните причину.

Он медлит, и я смотрю ему прямо в глаза.

— Мой друг взял с меня слово, что ваше положение в Диздэне не изменится, — наконец произносит он, и я чувствую себя раздавленным червяком.

— Вы говорите о Сезаре?

— Да, он взял с меня слово, что я о вас позабочусь. И ему будет неприятно узнать, что вы оставили должность. Потому она ваша, а те мелкие неприятности — это не причина вас понижать.

Закрываю глаза.

— Подождите, но вы ведь предлагали мне стереть память. Разве это не изменило бы моё положение в Диздэне?

— Вы отказались от этой возможности, как он и предполагал.

Дар Лиитон встаёт, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо.

— Чтобы вы меньше волновались из-за ерунды, уже завтра я вызову Шэдоуза. Он не откажется провести уроки у старшекурсников. Если нужен ещё один зельетворец до появления Лайтермана, это также можно решить.

До боли закусываю губу. Не хочу выдать то, что так и просится на язык.

Дар Лиитон читает мысли, словно заправской менталист, и отвечает на незаданные вопросы:

— Его забота о вас не означает, что вы будете вместе. Наоборот. Он взял с меня слово заботиться о вас, чтобы иметь возможность больше не вмешиваться в вашу жизнь.

— Но я ему небезразлична.

Дар Лиитон шумно выдыхает.

— Небезразлична, и потому вы никогда больше не встретитесь. Заключив с вами помолвку, он пошёл против семьи и наших обычаев. Он нарушил кодекс и заслужил своё наказание.

— Что ещё за наказание? Что за кодекс?

Дар Лиитон не отвечает.

— Идите к себе, мисс Бэррис.

— Что за кодекс? — повторяю я. — Ответьте мне, наконец!

Дар Лиитон наклоняется, и его горячее дыхание касается моего лица. Он давит на меня, я не уступаю. Ни за что не отведу, не опущу перед ним взгляд!

— Вы не драара. Он не имел права на отношения с вами. Это категорически запрещено. Прописано в кодексе — правилах, которые каждый из нас знает с детства.

Сердце стучит так сильно, что становится больно. Ладони потеют. Сейчас я узнаю причину разрыва помолвки.

— Вы говорите о правилах для драаров?

— Именно так, леди. Мы не заводим отношения с такими, как вы. Это запрещено.

У меня губы дрожат от напряжения.

— Тогда признайте, что мы разные расы, и вы считаете себя нашими господами. Я неподходящего — слишком низкого — происхождения для него, в этом всё дело? У нас не может родиться здоровых детей? Потому нет и никогда не было полукровок, правильно я понимаю?

Дар Лиитон едва удерживает свою магию. Меня то пригвождает к месту, то отпускает.

— Вы как бульдог, не можете остановиться.

— Да, я бульдог, — соглашаюсь с нелестным званием. — А вы бы на моём месте не попытались разобраться в случившемся? Я не понимаю, почему он бросил меня. Объясните мне, и я перестану задавать вопросы, которые вам так не нравятся.

Он шумно выдыхает мне в лицо, но я не отстраняюсь.

— Дело не в детях, — медленно говорит он. — В смешанных браках в ста случаях из ста дети рождались драарами. Наша магия разная, а в остальном мы с вами одинаковые. Разница только в силе — магической и физической. И если драара не станет интересоваться слабым мужчиной, то драар — наоборот, ценит хрупкость и женственность. Вы с вашей слабостью, нежностью, беззащитностью вызываете в нас слишком много эмоций. Вас таких миллионы, но почему-то всегда одна женщина становится желанной для многих. Мы сталкиваемся лбами из-за вас, и с этого начинается огненный ад. Потому вы все для нас под запретом. Близко общаться с вами запрещено. Пускать вас в своё сердце запрещено. Ухаживать, предлагать отношения, брак, заниматься любовью — запрещено.

Я шумно сглатываю, и дар Лиитон опускает взгляд на мои губы. Это длится всего мгновение, но меня будто опаляет огнём.

— Сезар нарушил все правила. И нам, и ему пришлось постараться, чтобы он взял себя в руки. И вы сделайте так же — забудьте его. Да, Эльвира? Вы ведь не хотите стать причиной новой войны?

Когда он отступает на шаг, меня внутри всю трясёт.

— Идите к себе. И работайте совершенно спокойно.