Истинная любовь с побочным эффектом

Глава 10

После разговора с дар Лиитоном я до глубокой ночи не могу спать. Прямо мучение какое-то. Ворочаюсь с бока на бок, лежу тихо, закрыв глаза, считаю овец — заснуть никак не выходит.

Переодеваюсь, убираю волосы в хвост и отправляюсь в библиотеку. Пока не удовлетворю неуёмное любопытство, всё равно не усну.

Библиотека располагается в Синей башне. В дневные часы из-за делающих домашние задания студентов тут не протолкнуться, но и ночью библиотека не спит. Диздэн — научный и образовательный центр, у всех сотрудников разное расписание. Астрологи, например, всегда работают по ночам.

В десять вечера библиотека закрывается для студентов, но преподаватели с ассистентами могут войти в неё в любой миг. Под свою ответственность можно провести и тех, кому ночью полагается спать. В ночь перед экзаменами Синяя башня всегда светится до утра.

Учебный год только начинается, и посетителей мало. Поднимаюсь на третий этаж. Тут собраны книги по естествознанию и истории. Ни один стол не занят, и, активировав фонарь, я начинаю поиск с алфавитного перечня. Надежда, что мне повезёт, быстро проходит — в списке нет кодексов.

Решаю подняться на этаж выше — проверить раздел с книгами по судопроизводству и своды законов. Здесь горит свет, я не одна. Проверяю перечень, на что уходит гораздо больше времени, так как кодексов много. Не нахожу ни одного подходящего.

Попросила бы помощи, но не хочу зря тратить время. Прорицатели, которых здесь двое, изучают книгу мёртвых. Их интересует прошлое и будущее, настоящее вне сферы их интересов.

Возвращаюсь вниз и берусь за книги по истории. Предположительно, появление кодекса чести драаров — лет двести назад. Чуть раньше или чуть позже. Берусь за книги этого периода, пробегаю глазами статьи, но ни в одной нет и слова о том, почему Пылающие времена прекратились.

То ли ищу не там, то ли наши книги составлены так, чтобы умалчивать об истинных виновниках войн. Герцог такой-то против князя такого-то, барон этакий против виконта сякого. И ни в одной книге не подчёркивается факт, что вся знать — драары, и это их конфликты несут обычным людям разорение и смерть. Факт прекращения войн авторами статей и монографий замечен, а почему так случилось, никто не обсуждает.

Интересный расклад.

Возвращаю книги на полки. Упоминаний кодекса я не нашла, но, пока читала, ужасно устала. Скорей всего, теперь мне удастся заснуть.

Никогда не любила историю, не видела от неё для себя практической пользы, терпеть не могла заучивать бесконечные даты и имена. А сейчас думаю, может, не в истории дело, а в том, как нам её преподносят?

История как зельетворение — учи наизусть, повторяй точно, и так получай высокие отметки. На вопрос: почему это работает так, а не иначе, никто не бежит отвечать.

Артефакторика — совершенно другая наука. Здесь не нужно ничего специально запоминать. Для всего есть справочники, а наша задача — всегда знать причину и цель, соединять множество элементов в единое гармоничное целое.

Ложусь в постель с грустной улыбкой. У меня новое достижение: целых полтора часа я не думала о Сезаре.

Подушечкой пальца касаюсь шершавой поверхности родового кольца дар Каасов, кручу его, но снимать даже не думаю. Не хочу ничего забывать. Для меня его любовь, как и его отказ от меня — загадка, которую хочется разгадать.

Закрываю глаза, и будто живое вижу лицо Лероя дар Лиитона. Короткие тёмные волосы, светло-серые глаза с вертикальным значком. Он хмурится, поджимает губы. Прямо вижу за ним пылающие молнии, слышу громы в низком голосе:

— Зачем вам в это лезть? Я же уже всё объяснил.

— Я не верю вам, господин ректор. Чувствую, что вы темните, — шепчу, кажется, вслух и медленно проваливаюсь в темноту.

Утром просыпаться совершенно не хочется.

Обеденный зал яростно шумит, на меня бросают взгляды не только студенты, но и преподаватели.

— Что случилось? — тихо спрашиваю я миссис Лаплас.

— Ничего, дорогая.

Поворачиваюсь к ней всем корпусом: врать она не умеет.

— Центральный вестник опубликовал большое интервью невесты нашего бывшего ректора, — взяв меня за руку, говорит миссис Лаплас. — Её спрашивали и о вас, мисс Бэррис.

— И что она ответила?

— Она сказала, что её жениху пришлось пройти курс детоксикации после предыдущих отношений. Явно вас не обвинила, но намекнула, что прежний выбор дар Каас сделал недобровольно.

— То есть меня считают отравительницей? А ничего, что на драаров не действуют приворотные зелья?

— Вы заведующая кафедрой артефакторики и зельетворения. Обвиняющие вас используют это как доказательство вашей вины.

— Это только название, я не зельетворец!

На моё плечо ложится тяжёлая ладонь. Поворачиваюсь — дар Лиитон смотрит на меня сверху вниз.

— Мне только что сообщили: офицеры уже прибыли, ждут вас в моём кабинете. Они торопятся, и если вы уже закончили с завтраком...

Я встаю. Всё равно от волнения ничего съесть не смогу.

— Меня арестовывают?

— Простите, что?

Рядом с миссис Лаплас лежит сегодняшняя газета. Беру её и показываю первую страницу с пылающим заголовком через весь лист огромными буквами: «Приворот! Отравительница дар Кааса».

У ректора становится такой вид, будто вместо яичницы ему на завтрак подали разделанную лягушку. Он быстро читает заметку, хмурится всё сильней, поднимает взгляд на меня.

— Этот вызов не имеет к этому, — он кривится, — никакого отношения.

Дар Лиитон возвращает газету миссис Лаплас и легонько подталкивает меня в сторону выхода.

— Идёмте скорее, мисс Бэррис.

То, что ректор уводит меня за собой, а затем я улетаю в столицу верхом на обернувшемся в дракона офицере военного ведомства и в сопровождении двух его коллег, наносит ещё один — сокрушительный — удар по моей репутации.