Истинная любовь с побочным эффектом

Глава 11

Военное ведомство располагается на небольшом удалении от столицы. Здание, похожее на огранённый алмаз, венчает один из горных утёсов. Стены — сплошное стекло. В нём отражаются горы, небо, плывущие облака и растянутый, искажённый, множество раз преломлённый диск почти белого солнца. Блики слепят глаза.

Визиографии не в силах передать невероятной красоты этого места. Военное ведомство не туристическая достопримечательность, но в этом качестве его бы назвали одним из чудес света.

Лётная площадка приближается слишком быстро, я не успеваю налюбоваться. И сердце начинает частить уже по другой причине.

Двое сопровождающих садятся по очереди, мгновенно перекидываясь в человеческую форму. Офицер, на спине которого я провела самые волнительные часы моей жизни, спускается так медленно и плавно, как это только возможно. Оказавшись на земле, он остаётся драконом. Мне помогают спуститься, и как только я встаю на ноги, он обращается.

Многословно благодарю, и он молча наклоняет голову. Для него этот полёт — обычное дело, а для меня — редкое удовольствие и, вообще-то, мечта. Конечно, летать на спине у драара — не то же самое, что летать самой, но чувства всё ещё взбудоражены самым долгим в моей жизни полётом.

Сезар катал меня на спине, но это случалось не так часто, и длилось всего пару минут. Он слишком волновался из-за моей безопасности — и зря это делал. Теперь я доказала, что могу выдержать и такой долгий путь. С каким бы удовольствием ему рассказала, как ловила ветер лицом, как бился и трепетал за спиной плащ, как немели руки, вцепившиеся в наросты на драконьем загривке — и это длилось больше трёх часов!

Лицо до сих пор горит, сердце бухает, и немного кружится голова. Воздух здесь такой свежий, каким бывает только в горах. Дышу и не могу надышаться. Одновременно растираю ладони — за время пути они превратились в ледышки.

Пару минут мне дают отдохнуть от полёта, затем наш путь пролегает по самым обычным коридорам и лестницам. Под неотлучной охраной меня проводят по кабинетам, где-то я что-то подписываю, где-то прохожу исследования.

Ни одного постороннего вопроса мне не задают. Скорей всего, где-то имеется собранное на меня досье. Без полноценной проверки меня бы сюда и вовсе не пригласили.

Мимоходом отмечаю, что все встреченные на пути служащие — драары. Это и сопровождающие меня офицеры, и целители, и охрана, и администрация. Среди них я не вижу ни одного человека — даже на самой незначительной должности.

Температура в здании комфортная, но мне как-то зябко. Стены стерильно белого цвета не позволяют взгляду хоть за что-нибудь зацепиться, и возникает впечатление хождения по кругу. Восторг от полёта постепенно затирается казённой атмосферой военного ведомства.

Не только вид кабинетов, но и отношение сотрудников — всё здесь как-то бездушно, безлично. Я словно попала в большой механизм, где каждый выполняет чёткую функцию, не теряя времени на дружеские разговоры и приветливые улыбки.

Чистота обеспечивается ползающими тут и там артефактами. Я ещё не успела из коридора уйти, как мои следы уже кто-то стирает. И так во всём: мной владеет чёткое ощущение, что когда я покидаю очередной кабинет, то информация обо мне полностью стирается из памяти формально вежливых лиц.

Помню, когда Сезар привёз меня в Каас-холл, я чувствовала нечто похожее: будто попала в иной мир с холодным и разреженным воздухом и непривычно большой дистанцией между людьми. Он тогда посмеялся над моими опасениями, сказал, что я не привыкла, но это пройдёт.

Не прошло, и сейчас не проходит ощущение чужеродности. В мире, где есть только драары, мне неуютно. Возможно, потому что я перед их силой — букашка, а значит, подспудно боюсь того, что они со мной могут сделать. Наши силы с драарами всегда не равны, но здесь, в их белом сверкающем царстве, я ощущаю себя болтающимся без места крохотным винтиком. И невольно возникает мысль: «А может, всё отменить?»

Беру себя в руки, а то ещё до какой-нибудь дичи додумаюсь. Уже завтра я вернусь в Диздэн и забуду об этом месте, будто о страшном сне.

Секретность уровня «С» обеспечивается пятью небольшими флаконами с зельями, действие и названия которых составляют государственную тайну. Их принимают поэтапно, с разницей по времени один час. Перед каждым этапом меня предупреждают о возможных рисках для здоровья и напоминают о праве прервать процедуру до её завершения.

После того, как зелья попадают в мою кровь — ввод внутривенный — я остаюсь лежать на кушетке. Вставать не рекомендуется, я и не пытаюсь — тело сопротивляется ядам, и поначалу мне дурно, кружится голова. Спустя час я более-менее прихожу в себя — чтобы быть отравленной очередным безымянным зельем.

Подключенные ко мне артефакты мигают огоньками. Один озвучивает ритм биения сердца, что делают остальные — не представляю.

Успокаивает то, что до меня те же зелья принимали сотни людей. Значит, и я с этим справлюсь.

Пятое зелье я переношу хуже всего. Сердце колотится так сильно, что его неистовый, озвученный артфактом стук пугает не только меня. Вокруг суетятся сотрудники, мне дают что-то выпить. Сознание проясняется, но ненадолго.

— Мисс Бэррис, — слышу я утративший безмятежность голос драары, которая всё время находится рядом со мной, — мы оставим вас на ночь в целительском модуле, нужно за вами понаблюдать.

Охватившая меня слабость так сильна, что членораздельно ответить не получается.

— Ещё дозу поддерживающего по каплям с контролем сердцебиения! — приказывает драара, и в мою руку входит игла. — И готовьте деактиватор. Переходим на протокол «Отмена-5».

Так что, получается, я не справилась, и теперь мне сотрут память?