Истинная: Магический Огород Попаданки

Пролог

Сознание не вернулось — оно обрушилось. Словно кто-то, устав ждать, просто дернул рубильник, и тьма взорвалась реальностью. Первым ощущением был холод. Не тот привычный озноб осеннего утра, а мертвенный холод полированного мрамора под босыми ступнями.

Я стояла. Где — было первым вопросом. В чем — вторым.

Тонкая шелковая сорочка, похожая на паутину, холодила кожу, которой было слишком много. Тело казалось чужим — легким, хрупким, незнакомым до дрожи. Я провела рукой по бедру — слишком гладко. Взглянула на свои ладони в тусклом лунном свете — длинные, узкие пальцы аристократки, ни единой мозоли, ни одного шрама от секатора. Не мои руки.

Воздух был густым и тяжелым. Он пах разлитым вином, терпким ароматом ночных цветов. А еще чем-то животным, мускусным, первобытным. Запахом секса.

Глаза, привыкнув к полумраку, выхватили из него очертания комнаты. Огромной, как бальный зал. Мебель из темного, почти черного дерева скалилась позолотой. Высокое арочное окно без занавесей открывало вид на звездное небо и острые шпили башен, пронзающих его, как копья.

А потом я увидела их.

На кровати, размером с небольшую лужайку, на смятых атласных простынях цвета грозового неба, двигались два тела.

Он — бог, выкованный из золота и стали. Его спина, широкая и мускулистая, переливалась в лунном свете, волосы цвета расплавленного металла разметались по подушке.

Она — гибкая, темноволосая пантера, обвившая его ногами, ее тихий стон резал тишину, как отравленный клинок.

В этот самый миг, когда мой новый разум пытался переварить увиденное, меня пронзила волна чужой агонии. Она ударила изнутри, эхом в черепной коробке, голосом, который не был моим, но кричал моей болью.

«Метка… Она погасла… Просто исчезла, как дымка… Этого не может быть. Драконы не ошибаются…»

Воспоминание, острое, как осколок стекла. Вот она, эта девушка, в теле которой я теперь заперта, смотрит на свое запястье, где еще вчера сиял золотой узор, а теперь — лишь бледный, едва заметный шрам.

«Он обещал вечность… Сказал, что я его солнце… Я просто пришла спросить… Узнать, что случилось…»

И вот она идет по гулким коридорам этого чужого дворца, ее сердце стучит, как пойманная птица. Идет за ответами. А находит…

Я невольно сделала шаг назад, и старая половица под ногой протестующе скрипнула.

Звук был тихим, но в наэлектризованной тишине он прозвучал, как удар грома. Движение на кровати замерло. Голова мужчины резко повернулась в мою сторону. Движение хищника, заметившего дичь.

Его звали Дравен Вексиан, наследный принц. Это я знала из чужих воспоминаний, которые сейчас роились в моей голове, как встревоженные пчелы.

Темноволосая женщина лениво приподнялась на локте. Ее наготу едва прикрывала простыня. На лице медленно расцвела торжествующая, ядовитая улыбка. Она смотрела на меня так, словно я была грязью на ее сапогах.

Но я смотрела только на него. На Дравена. Его изумрудные глаза встретились с моими. В остаточных воспоминаниях Серены — девушки, чье тело я невольно украла — эти глаза всегда горели теплом и обожанием. Теперь в них был только лед. Холодный, колючий, иррациональный. Ни капли вины, ни тени сожаления. Только чистое, незамутненное презрение.

Он не стал кричать. Он заговорил тихо, и от этого его слова стали еще страшнее.

«Полюбовалась?» — его голос, низкий и бархатный, сейчас походил на скрежет металла по стеклу. Он оглядел меня с головы до ног, и его губы скривились в брезгливой усмешке. «А теперь пошла вон».

Пауза, которую он выдержал, была хуже пощечины.

«Видеть тебя тошно», — продолжил он, и каждое слово было отточено, как лезвие. — «Твое место теперь в грязи, там, откуда ты и выползла. Не смей больше попадаться мне на глаза».

Темноволосая женщина издала тихий смешок. Она обвила его шею рукой, демонстративно целуя в плечо и не сводя с меня победного, насмешливого взгляда. Она была хозяйкой положения. А я… я была никем.

Слова Дравена не просто оскорбили. Они ударили. Физически. Воздух выбило из легких, и комната поплыла, теряя очертания. Шок от попадания в другой мир. Агония от предательства, которое я чувствовала, как свое собственное. И этот поток яда, вылитый на меня. Тело Серены, уже истощенное горем, на грани самоубийства, не выдержало нового потрясения.

Ноги подогнулись.

Последнее, что я увидела, прежде чем мир схлопнулся в черную точку, — это холодные, безразличные глаза мужчины, которого это тело любило больше жизни, и торжествующая улыбка его любовницы.

«Это не сон», — пронеслось в моем угасающем сознании, и эта мысль была уже полностью моей. — «Это кошмар, который только начинался».