Истинная. Моя. Я сказал! 2

Глава 8: Проверка метки

Реймонд Никхард Альверийский

Стоило мне появиться на пороге Храма, как наступила тишина. Люди опустили взгляды, но при этом продолжили украдкой смотреть. То на меня – то на возвышенность, где стояла Мелина.

Конечно, я сразу увидел ее. Бледную, хрупкую и нуждающуюся в защите.

Я сжал кулаки. До безумия захотелось разнести весь этот Храм. Уничтожить его вместе со всеми, кто с неприкрытой ненавистью смотрит на мою жену.

Только я был здесь не для этого. Я должен быть спокоен и холоден, как никогда.

Ровным шагом я отправился вперед. Каждый испуганно от меня отворачивался, стоило лишь посмотреть в его сторону. Никто не хотел оказаться под моим взглядом. Кроме Мелины.

Стоило бы пройти медленно до самого алтаря. Пусть бы нервничали и тряслись от страха. Вот только каждое мгновение стоило моей диверсантке очень дорого. Она ведь уже должна была принять яд.

Почему вообще эта девчонка стояла на ногах? Сильная, упрямая… Даже слишком.

Подойти слишком близко мне не позволили. Меня попросили остановиться сразу, лишь только я поднялся на возвышенность. Стражи даже загородили от меня жену.

Что ж, я с легкостью согласился. Мне не было необходимости подходить к ней.

Главный жрец поднял руки и с пафосом объявил о начале проверки. Для начала – подлинность рисунка.

В сторону Мелины направилось четверо гранвеллских жрецов. Затем кто-то из них громко попросил девушку показать метку.

Хотелось подойти ближе, посмотреть. Своими глазами увидеть, что все хорошо. Но это было ни к чему. Я пойму, почувствую.

Поддельную метку «держит» украшение моей жены. Если воздействовать на рисунок, ее перстень может сломаться. Тогда метка пропадет.

Я должен был не дать этому случиться. Как? Придумать было несложно, ведь наши украшения всегда были связаны. Они должны были разделить нагрузку при воздействии на рисунок.

Проблема была в том, что священнослужители понимают, что делают. Их задача уничтожить подделку. Для этого жрецы бьют по метке каждым видом стихии, усиленным специальными артефактами.

Выдержать такое не может ни один предмет, который подпитывается магией. А вот жизненной силой – другое дело.

По крайней мере, я на это надеялся.

Вряд ли кто-то другой пробовал сделать нечто подобное. А мне пришлось – ночью я соединил свою жизнь с нашими украшениями.

Скорее всего, такой обман будет стоить мне нескольких лет. Но для дракона это мелочь.

Все присутствующие затаили дыхание. Калеб тоже. Он напряженно смотрел в одну точку – на метку, скорее всего.

Вдруг один из жрецов отлетел в сторону, упал на пол. Когда это случилось, лекарь незаметно кивнул мне. Это означало, что все идет по плану - первый священнослужитель уже попытался воздействовать на метку.

Странно. Почему я ничего не ощутил? Никакой боли, вибрации. Будто мой перстень не участвовал в процессе. Меня это немного напрягло, однако Калеб был абсолютно спокоен. Он дал бы знать, если бы что-то было не так.

Прошла пара минут, и в зрителей отлетел второй священнослужитель. Затем та же участь постигла остальных.

- Рисунок подлинный, - тут же разнесся по залу голос Главного Жреца.

В зале стояла гнетущая тишина. Большая часть присутствующих еще надеялась на второй этап проверки.

На нем у дракона берут немного крови. Ее поджигают и проверяют, реагирует ли метка. В обычных условиях рисунок не «обратит внимания» на такую мелочь. Но в чашу с кровью кладется артефакт, в тысячу раз усиливающий воздействие.

Так метке кажется, будто горит и умирает дракон. Конечно же, рисунок пылает вместе с ним, а истинная – от боли сходит с ума.

Естественно, моя жена ничего не ощутила бы, ведь я никак не мог изменить свою кровь. Потому этот этап Мелина бы не прошла, останься я в кандалах.

Но я точно знал, что их снимут перед тем, как взять мою кровь. Пусть на пару минут – мне хватит.

Ко мне подошли стражи, приложили ключ, и наручники открылись. Я чуть было не пошатнулся из-за… Я испытал какие-то необычные волны эмоций.

А главное – мне стало нехорошо. Я начал задыхаться, ощущать жар и холод одновременно. Мир вокруг замедлился, звуки стали отдаленными и приглушенными. Каждый голос будто пробивался через толстое стекло.

Это было похоже на то, что должен испытывать человек под действием яда. То, что сейчас должна испытывать моя жена.

Похоже, с украшениями я перестарался. Их связь стала в разы сильнее. Настолько, чтобы я буквально стал чувствовать свою поддельную истинную.

Я даже не сразу понял, что мне уже поднесли кинжал и чашу. Собраться было сложно.

Рука дрожала, когда я взял оружие. Пальцы будто онемели, и это мне уже совсем не нравилось. Не хватало еще совершить глупую ошибку, из-за которой все пойдет прахом.

Я сделал два глубоких вдоха, чтобы прийти в себя. Наверное, это выглядело так, будто я волновался. Плохо, но неважно.

Затем я провел оружием по ладони. Очень глубоко, чтобы крови было раз в десять больше, чем нужно. Пусть снова думают – переживаю. Все равно, лишь бы жидкости внутри было достаточно.

Легкое движение пальцев на другой руке, и в чашу полетела не только моя кровь, но и Мелины. Теперь организм девушки решит, что горит она сама.

Но этого было мало – метка должна реагировать. Потому, как только жрец отошел, я осторожно отправил внутрь сосуда свой перстень.

Это было самой опасной частью плана. Украшение хоть и невидимо, но его можно почувствовать. А еще можно заметить, что в чаше находится посторонний предмет.

На меня опять надели кандалы. Стоило мне снова лишиться магии и дракона, как чужие эмоции пропали. Не повлияет ли это на мой перстень? Не должно.

Но все же я не был в этом уверен.

***

Мелина Лоуренс

Главный жрец показал всем артефакт, который тут же положил внутрь чаши. Затем другой священнослужитель поджег содержимое сосуда.