Истинная неприятность для дракона

Глава 4.3

Каэр

Мысль об Авроре не давала мне покоя с той самой минуты, как я узнал, кто она. Она преследовала меня в тишине кабинета, когда я пытался разбирать бумаги, и кралась за мной по коридорам, подобно навязчивой тени.

Ее род, Ринальди, был символом всего, что я презирал в людях – коварства, жажды власти, готовности предать свою же кровь. Отец видел в этой ситуации политическую игру и древнее пророчество. А я видел только ее и забывал, кто она. И это бесило. Мне нужен был совет, что поставил бы точку в этом внутреннем смятении.

Прямиком из сада я направился в кабинет отца. На мой вопрос стражник у входа почтительно склонил голову:

– Его Императорское Величество изволил отбыть на послеобеденное чаепитие в малую Солнечную гостиную, Ваше Высочество.

Чай? Отец, который предпочитал крепкий виски или просто воду из горного источника? Необычно. Но, возможно, это было частью какого-то нового дипломатического ритуала.

Я кивнул и направился в гостиную, расположенную в южном крыле с панорамными окнами.

Подойдя к резным дверям из светлого дерева, я услышал оттуда негромкий, мелодичный смех. Женский смех. Не низкий и властный, каким смеялись драконихи, а легкий, переливчатый, словно звон хрустальных колокольчиков. Я толкнул дверь.

И застыл на пороге.

В лучах солнца, заливавшего гостиную мягким светом, у низкого чайного столика сидела девушка. Само воплощение земной, чувственной красоты.

Она была одета в платье цвета спелой фуксии: ткань, переливаясь, идеально облегала каждый изгиб ее безупречной фигуры, подчеркивая тонкую талию и плавные линии плеч.

Ее темные каштановые волосы были уложены в сложную, но воздушную прическу, от которой на идеальную шею спадала одна непослушная прядь. Большие карие глаза, обрамленные густыми ресницами, смотрели на моего отца с таким обожанием и почтительной заинтересованностью, что это могло бы растрогать кого угодно.

Но не его.

Мой отец, Император, сидел в кресле напротив, и на его обычно непроницаемом лице играла легкая, вежливая улыбка, которую он использовал, когда ему было неинтересно слушать собеседника.

Но при этом он внимательно слушал, как девушка что-то рассказывала, жестикулируя изящными, ухоженными руками. В воздухе были запахи дорогого чая, пирожных и ее духов – сладких, пудровых, с ноткой чего-то пряного.

– …и тогда папа сказал, что если я еще раз усыплю его любимую гончую собаку снотворным, чтобы та не лаяла под окнами, то он отведет меня в монастырь! – закончила она свою историю, и снова зазвенел тот самый хрустальный смех.

Отец усмехнулся. И в этот миг я увидел, как его взгляд, полный мудрости и проницательности, скользнул по девушке. Он явно изучал ее. Не как красивую безделушку, а как возможный элемент головоломки.

– Ваше Высочество. Какая честь, – с легкой смущенностью произнесла Вилания, заметив меня.

Она повернула голову, и ее карие глаза встретились с моими. В них не было ни капли растерянности или страха, лишь теплое, почтительное любопытство и радость.

Девушка сделала движение, чтобы встать и сделать реверанс, но отец жестом остановил ее.

– Не нужно, леди. Каэр, присоединяйся к нам. Леди Вилания рассказывает забавные истории о своей жизни при дворе людей. Очень… поучительно.

Я медленно вошел, чувствуя себя чужим на этом уютном, сладком представлении. Я занял кресло рядом, стараясь не смотреть на девушку, но ощущая ее присутствие каждой клеткой.

Ее аура была другой. Не такой, как у Авроры. Гладкой, как отполированный янтарь, теплой и приятной. И девушка пахла роскошью, уверенностью и безмятежностью.

– Мы как раз обсуждали предстоящий бал, – сказал отец, отпивая чай. – Леди Вилания интересуется нашими традициями.

– О, это так захватывающе! – воскликнула она, и ее глаза загорелись искренним, как казалось, восторгом. – У нас, людей, все так чопорно и предсказуемо. А здесь… я слышала, у вас есть танец с огненными лентами? Это должно быть невероятно красиво!

Она говорила легко и непринужденно, ее слова были умны и тактичны. И задавала отцу вопросы, проявляя живой интерес, смеялась в нужных местах, ловила его настроение. Это была идеальная картинка. Идеальная гостья.

Идеальная кандидатка в Истинные?

Во мне боролись два чувства. Разум холодно отмечал каждую уловку, каждую сладко-ядовитую нотку в ее голосе, когда она вскользь упоминала якобы бедную, запутавшуюся Аврору.

Но что-то другое во мне отзывалось на эту красоту, на эту уверенность, на этот явный интерес, который она проявляла к нашей культуре. Она была такой правильной. Такой, какой и должна быть будущая правительница рядом с наследником драконов.

В какой-то момент, когда поднос с изысканными десертами оказался между нами, наши руки потянулись к одному и тому же миниатюрному пирожному. Наши пальцы коснулись друг друга.

И в этот миг все мысли об Авроре разом испарились. Они показались чем-то далеким, неправильным, чужим.

Словно я был во сне, а сейчас проснулся.

– Ой, простите! – с легким, смущенным смешком воскликнула Вилания, мгновенно отдернув руку. Ее взгляд встретился с моим, и в карих глазах я увидел не просто извинение, а милую, игривую искорку. Щеки девушки слегка порозовели. – Я, кажется, слишком увлеклась. Они такик вкусные.