Истинная пара или Как я писала мемуары

2

До гостиной добралась с трудом и в полном шоке. Почти не осознавая, что от слабости не иду, а плетусь, практически повиснув на руке горничной. Не понимая, что опять происходит. Мои руки были не мои, да и все вокруг выглядело таким странным, будто я попала на съемки исторического фильма. Или в музей.

В гостиной мне сразу бросились в глаза огромные арочные окна с распахнутыми шторами блэкаут, сквозь которые комнату заливал солнечный свет. И только после я заметила белоснежную, явно антикварную, украшенную золотыми завитушками мебель, светлый пушистый ковер под ногами и оклеенные обоями стены. Причем последние подозрительно напоминали шелк. Куда я попала?

У одного из окон стоял небольшой овальный столик, на котором меня уже ждал обещанный обед. В животе мгновенно заурчало…

Рука рефлекторно дернулась прикрыть живот, словно это как-то могло его утихомирить. Уши полыхнули жаром. Еще никогда в своей жизни я не оказывалась в такой позорной ситуации. Еще и перед прислугой! Но она молодец. Держалась невозмутимо, будто ничего не произошло и ничего не слышала, чем заработала немного моего уважения. А я сделала вид, что ничего не было. Это все проклятая Янка виновата! Покормила бы меня хоть бульоном в карете, и мой желудок сейчас бы не выводил голодные рулады на весь дом, словно его не кормили год.

Хотя…

Перед глазами пронеслись воспоминания. Эта деревенщина планировала меня убить! Даже если бы она все же решила выполнить свои обязанности, я бы не рискнула есть из ее рук.

Горькие воспоминания немного притушили голод и утихомирили желудок. Когда я, наконец, доплелась до столика, горничная ловко усадила меня на мягкий стул, позволив, наконец, с облегчением облокотиться на спинку и немного расслабиться, неприлично вытянув подрагивающие от слабости ноги.

Проворными движениями она убрала все клоше. По комнате моментально поплыли поистине райские ароматы, заставив меня замереть. И понять, наконец, что значит, «волчий аппетит». Я хотела не есть, а жрать. И только мое воспитание не позволяло мне наброситься на еду. Впервые чувствую себя так отвратительно! С самого детства я ни в чем не нуждалась, а сейчас меня буквально трясет при виде еды! Это отвратительно!

Женщина, к счастью, не замечавшая моего состояния, поставила передо мной тарелку с чем-то, отдаленно напоминающим суп.

— Приятного аппетита, леди. Если я вам понадоблюсь или вы закончите трапезу, воспользуйтесь колокольчиком.

На столе я и правда нашла небольшой колокольчик.

— Хорошо, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Аккуратно взяла ложку подрагивающей от слабости рукой и попробовала суп. Есть хотелось неимоверно, я захлебывалась слюной. Огромных усилий стоило не наброситься и съесть все, забыв о приличиях. Приходилось самой себе напоминать об этикете.

Потянувшись за ломтиком хлеба, осознала, что на глаза навернулись слезы. С чего бы это? В душе просыпалось странное, непонятное чувство. Словно меня разрывало на части. Одна говорила, что я могу спокойно обедать, что еда предназначена для меня. Другая опасливо шептала, что за лишний кусок хлеба я буду наказана.

Дыхание участилось. К горлу подступил ком. Руки задрожали, и я выронила ложку. Непонятное мне волнение накрывало волной. Да что со мной происходит?

— Леди Стефания, сделайте глоток воды!

Губ коснулось что-то прохладное, и я на автомате сделала глоток. Холодная вода словно смыла тревогу, позволила успокоиться и прийти в себя.

— У вас приступ паники? — только сейчас я поняла, что сказано это было не горничной, а глубоким и бархатным мужским голосом. Настолько приятным, что он пьянил как вино.

Медленно подняв глаза вверх, я встретилась взглядом с медово-карими мужскими глазами, смотревшими на меня с искренним участием и толикой любопытства.

Одним растерянным взглядом я охватила все: широкие плечи, обтянутые старинным пиджаком с роскошным шитьем, кружевное жабо, украшенное явно драгоценной старинной камеей, породистое лицо с волевым подбородком, четко очерченные, жесткие на вид губы. Незнакомца нельзя было назвать молодым парнем. Только мужчина. Но я затруднялась сказать, сколько ему могло быть лет. Зрелый и уверенный в собственных силах, он словно аромат дорогого парфюма распространял вокруг себя ауру силы и власти.

За всю свою жизнь, я еще ни разу не встречала мужчин, от которых так веяло силой и властью, что мое тело непроизвольно дернулось в попытке приклониться. Но осознала я это, лишь когда, дернувшись встать, от усталости сразу свалилась обратно.

«Что происходит? Я что, и правда хотела приклониться? Я?» — от осознания собственного желания навалился шок, меня затрясло. Пришлось сжать кулаки, стараясь успокоиться.

Мужчина, глядя на мои дерганья и ужимки, слегка приподнял брови в немом вопросе. И только тогда я осознала, что мне задали вопрос и все еще ждут ответа.

– Нет! – выпалила поспешно. И покраснела от очевидной глупости сказанного. Торопливо исправилась: – Да… – Уголки мужественных губ дрогнули в легкой улыбке. И я окончательно стушевалась, залившись краской до самых бровей. Призналась: – Не знаю…

Мужчина весело хмыкнул, вызвав этим звуком новую волну мурашек по моей коже. Элегантным движением отодвинул стул и присел к столу. Я настороженно наблюдала за ним, пытаясь понять, что происходит, и кто он такой. Слишком уверенно держится. Похоже, хозяин дома. Решившись, спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— А Вы?..

— Герцог Даэрон Инглорион, – чуть наклонив голову, представился мой собеседник с таким видом, словно он потомственный аристократ. Или… Это на самом деле так?.. – Я нашел вас в лесу, без сознания, во время своего последнего путешествия. Как вы там оказались совсем одна? — полюбопытствовал он, собственноручно наливая себе чашку чая.

— Не… Не помню… — выдохнула я. У самой же перед глазами вновь пролетели воспоминания о карете, в которой чуть не умерла от холода и голода.