Истинная по ошибке

Глава 1

Мне с детства говорили, что серебряные волосы — это благословение богов.

И в детстве я верила. Девочке легко поверить в красивую ложь, если её по несколько раз в день повторяют гувернантки, придворные дамы, жрецы в праздничных одеждах и даже родная мать, пока служанка осторожно расчёсывает длинные пряди, будто касается чего-то священного.

Никто не добавлял, что благословение легко превращается в поводок.

В тот день я поняла это особенно ясно.

Я сразу поняла, что разговор пойдёт не о делах приграничных баронов и не о предстоящем празднике урожая, ещё до того, как отец поднял на меня глаза.

Император Арден не любил тратить слова понапрасну — его голос всегда звучал так, будто каждое он взвешивает с особой тщательностью и решает, стоит ли ему быть озвученным. В этом было что-то внушительное, когда речь шла о советниках или послах, но когда отец говорил так со мной, я чувствовала себя не дочерью, а документом, который ему подали на подпись.

— Габриэль, — сказал он, откладывая нож, — союз с Эштаром согласован. Через три недели прибудет принц Ашер. После зимнего солнцестояния вы обвенчаетесь.

На мгновение мне показалось, что я ослышалась.

Принцесс не растят для свободы, и я давно знала, что однажды меня отдадут туда, где кровь и корона окажутся полезнее чувств, но в последние месяцы при дворе называли другие имена для моего будущего супруга. Старшего наследника Верена. Родовитого вдовца из воинственного Талмара. Даже кузена северного короля, что был старше меня на пятнадцать лет, но считался человеком терпимым.

Я опустила салфетку на колени и посмотрела на отца.

— Это уже решено?

— Да.

Я перевела взгляд на мать. Императрица Элиана сидела прямо — в рубиновом шёлке она казалась прекрасной и далёкой, как алтарная статуя. Когда я была ребёнком, мне казалось, что мать знает какой-то тайный путь сквозь любой страх. С возрастом я поняла, что она просто научилась жить так, чтобы страх не отражался на лице.

— Матушка? — спросила я.

Она ответила не сразу.

— Союз выгоден для короны, — сухо произнесла она с небольшой задержкой.

Мне захотелось улыбнуться, чтобы не выдать, как остро я почувствовала себя в клетке, но не смогла.

— Выгоден, — повторила я. — Значит, вопрос не в том, хочу ли я.

Отец чуть прищурился.

— Ты воспитана не для того, чтобы задавать подобные вопросы.

— А для чего же? Чтобы молча кивнуть?

— Для того, чтобы понимать свой долг.

Я медленно вдохнула. Сердце билось ровно, но внутри уже поднималось то знакомое напряжение, которое появлялось каждый раз, когда меня пытались поставить перед свершившимся фактом, а затем назвать послушание добродетелью.

— Я понимаю долг, отец. Я не понимаю, почему вы выбрали именно Эштар.

Он откинулся на спинку кресла, и в его взгляде появилась тень раздражения. Я знала этот взгляд — для министров он означал, что времени у них осталось мало. Для меня — что меня сейчас снова попытаются вернуть в рамки, которые я терпела всё хуже.

— Потому что Эштар контролирует южный торговый путь, — ответил он. — Потому что нам нужен их флот. Потому что после последних неурожаев союз с ними удержит цены на зерно и соль. Потому что принц Ашер согласен на условия, которые другие дома отвергли бы.

Мне показалось странным именно это слово.

— На какие условия?

Мать отвела глаза к окну, и ничего хорошего это не сулило.

Отец помолчал долю секунды, как будто решал, сказать прямо или обойтись расплывчатой фразой. Прямота победила.

— Ты станешь его пятой женой, — произнёс он так спокойно, что на миг стало холоднее.

Зал будто опустел. Фонтан за окнами всё так же мерцал, свечи у стен горели ровно, где-то в дальнем коридоре раздались шаги, и всё это было настолько обычным, что мне захотелось рассмеяться. Не громко, не истерично, а просто от неверия. Пятой.

Не единственной супругой правителя, не младшей принцессой в чужом дворе, чьё положение ещё можно было бы вынести, не даже второй женой в каком-нибудь странном восточном браке, где подобный порядок считается почётным. Пятой.

Я смотрела на отца и понимала, что он произнёс это спокойно именно потому, что уже всё для себя решил. Для него речь шла о количестве судов, мешков зерна, печатей на договоре и границах на карте. Где-то между флотом и ценами на соль стояла я.

— Пятой, — сказала я вслух, чтобы услышать это своими ушами.

— У принца три законные супруги и одна младшая, признанная двором, — сухо уточнил отец. — Формально ты займёшь высокое место, поскольку союз с нашим домом важнее прочих.

— Как великодушно.

Мать подняла на меня взгляд. В её глазах мелькнуло предупреждение.

— Габриэль.

Я сжала пальцы под столом, чтобы голос не дрогнул.

— Вы хотите, чтобы я радовалась?