Истинная под запретом

Глава 3

Палатка мне не нужна: под открытым небом спится гораздо лучше, теплая шкура прекрасно защищает от холода. А от дождя я всегда могу соорудить простой полог.

Немного подумав, я поднимаюсь на чердак и ищу коробку со старыми родительскими вещами. Наверняка мой оберег, о котором говорила сестра, именно там.

Он находится на самом дне вместе с еще несколькими подобными.

Какие-то из них пусты, другие наполнены изнутри то ли золотистым песком, то ли пеплом – кто ж его разберет? На всех необычный орнамент из переплетающихся линий, на всех – разный.

Какой из них мой? Задаю себе этот вопрос и сразу каким-то звериным чутьем понимаю – этот. Среди песчинок в нем затерялся локон моих детских волос: светло-рыжий завиток, которые я тысячу раз видел на своих младенческих фотографиях.

На моей груди амулет согревается мгновенно, как будто безделушка рада вернуться к истинному хозяину.

Все готово, и я покидаю дом, закрыв за собой дверь.

Прошлое – это то, что я должен оставить позади. Выкинуть из головы Фло, выбравшую того, кто ее любви и доверия не достоин. Смириться с потерей.

Лес – это место, в котором я давно чувствую себя как дома.

Трава и листья – это мягкая и теплая постель, чистый хвойный воздух – целебный и освобождающий дыхание напиток, а свежая дичь – не самая плохая замена стряпне сестер.

Лес – это место, в котором меня окружает благотворная тишина.

Я бегу так далеко, как это возможно, в самые глухие места, куда не хаживала ни нога человека, ни лапа волка. Останавливаюсь высоко в горах, где неприступные скалы обдувают холодные ветра, на берегу чистейшего озера, окруженного заснеженными пиками и низкорослыми северными соснами.

На сотни километров вокруг нет человеческого жилья. То, что нужно для очищения души и обретения себя.

Бросив рюкзак, неделями я охочусь как дикий зверь и забываю вкус нормальной домашней еды. Пью родниковую воду и любуюсь яркими закатами. Стремлюсь забыться.

Получается плохо: где бы я ни находился и как далеко ни устремлялся мыслями от родного дома, образ Фло не выходит из головы. Разум не спокоен, пока я не знаю, все ли с ней в порядке. Я постоянно думаю о девушке, которая выбрала врага, она навещает меня даже во снах.

Пару раз я нарушаю собственное обещание, включаю мобильник и звоню Магред. Новостей нет: Флоранс уехала, и о ее судьбе сестре ничегошеньки не известно.

Было бы классно не беспокоиться каждую минуту о той, кому плевать на меня. Но я не нахожу в себе сил разорвать последнюю тонкую связь с Фло.

Что я ни делаю – смотрю на спокойную водную гладь или охочусь на зайцев в густых кустарниках, – я пытаюсь на расстоянии уловить настроение своей стаи: вдруг им срочно понадобится моя помощь или кто-то попал в беду… Как только я почувствую, что они от меня что-то скрывают, сразу пойму, что это касается Фло.

Иногда, когда я включаю сотовый телефон, я обнаруживаю там непринятые звонки от нее.

«Ты в порядке, Халле?» - звучит ее грустный голос на автоответчике, будто между нами не произошло той ужасной ссоры, драки с ее долбанутым бойфрендом и окончательного разрыва.

Я радуюсь и раздражаюсь одновременно: хочу узнать больше от нее самой, перезвонить и помириться, но при этом не понимаю, почему она просто не может оставить меня в покое.

Каждый ее новый звонок заставляет меня надеяться, что она передумала. Каждый ее наполненный беспокойством вопрос почти толкает меня к возвращению, чтобы вновь попытать счастья в неравной борьбе с мерзким полукровкой и, может быть, на этот раз победить.

Мои мечты рушатся тогда, когда Магред сообщает, что Флоранс пережила операцию, была успешно обращена и теперь готовится к свадьбе.

И, будто я недостаточно шокирован, рассказывает попросту невозможные новости: битва окончена, никто не погиб… и треклятый ненавистный Морель из полукровки превратился в… нормального волка.

Что за ерунда! Это же полный бред! Обман, выдумка!

Как сестра вообще могла в такое поверить? Неужели не очевидно, что это наглая ложь?!

Магред не видела своими глазами превращения. Никто не видел, потому что подобного не случалось вовеки веков.

Недоделанные оборотни, порожденные укусом, не способны принять полноценную форму и навсегда остаются двуногими монстрами, покрытыми шерстью. Оттого их голод так неукротим, жажда убийства преобладает над остальными инстинктами, сдерживать злобу они становятся не способны.

Никогда я не слышал о том, чтобы такое создание прошло перерождение до конца и избавилось от всех своих пагубных привычек.

Ясно как день, что нас просто пытаются надуть, хотят, чтобы мы пустили убийц обратно в город.

Где-то в глубине души, вопреки бешеной ярости, зарождается до тошноты приятная мысль, что мы с Фло теперь абсолютно равны: она ведь тоже переродилась в четвероногого.

Это кажется диким, совершенно ненастоящим, но если б дело обстояло именно так, то между нами не осталось бы никаких преград и запретов. Я мог бы вызвать Мореля, как альфу, на смертный бой, убить его, и Фло была бы моей.

Я понимаю, что мною движет всего лишь первобытный инстинкт, и не собираюсь поддаваться ему ни в какой степени. Но как же приятно представлять тонкую шею Мореля в своих зубах, вкус крови поверженного врага на языке…

А затем я представляю себе ужас и боль в глазах Флоранс, и вся моя ярость вмиг улетучивается.

- Разве это не решение всех наших проблем? – вопрошает сестра, призывающая меня успокоиться. – У тебя больше нет причины на них злиться. Они нормальные, а значит, уже нам не враги.

- Замолчи! – мой чудовищный рык оглашает замерший в испуге лес, а ноги сами несут обратно в город детства.