Истинная под запретом

Глава 7

- Сейчас – нет, - соглашается она, с улыбкой оглядываясь вокруг. - Это место словно дышит спокойствием. Я понимаю, почему ты его выбрал.

Тишина и удаленность от проблем благотворно воздействует не только на меня.

Теперь я знаю, почему Рут не кажется мне больше колкой врединой, и почему меня так отчаянно тянет к ней: здесь, вдали от своих братьев, она другая. Сильная, с закаленным характером, но и с большим сердцем, отзывчивая, добрая и хорошо воспитанная девушка.

Если бы не постоянные «приятельские» стычки с ее стаей, и не необходимость держать дистанцию, потому что братья ее тщательно опекают, с ней было бы классно дружить.

- Где-то в этом мире для тебя обязательно найдется половинка, - обещаю я, аккуратно костяшками пальцев касаясь гладкой, чрезмерно напряженной щеки – неизбежным следствием разочарования в себе и жизни.

- Для меня – нет, - пожимает плечами она и отводит взгляд. – Наверное, меня кто-то проклял, Халле. Магред не раз гадала мне на суженого, но его в этом мире попросту нет. Вот почему я одна: мой истинный еще даже не родился, и никого другого душа не принимает.

Вот ведь несправедливость судьбы: я так боюсь встретить предначертанную пару и быть зависимым от этой ненастоящей любви, что нацепил кулон, лишь бы не стать жертвой волчьей магии. А Рутель сделала бы что угодно, чтобы найти своего истинного в толпе, но даже в этой мелочи ей отказано.

- Но для тебя обязательно найдется еще одна Фло, - улыбается Рут, и я вспоминаю слова сестры о моей «награде», если сумею удержаться подальше от чужой битвы.

Рут кладет ладони на мою грудь, и я замечаю, какие симпатичные ямочки у нее на щеках.

- Прости, я… - оправдываюсь за свою реакцию, когда изящная и женственная фигурка оказывается слишком близко, вызывая странное стремление положить руки на тонкую талию и прижать нас теснее друг к другу.

- Просто заткнись, - приказывает Рут и, поднявшись на цыпочки, тянется к моим губам.

Мне не перед кем держать ответ за предательство своего сердца – Флоранс больше нет. Мне незачем отказываться от неожиданного предложения, тем более я и сам по необъяснимой причине хочу этого.

Сомнительно, что я смог бы пережить свою потерю, если б торчал в Борлене, но теперь ясно, что я способен двигаться дальше. Я выбираю быть живым.

Багровый закат тускнеет, скалистый склон медленно погружается во тьму.

На противоположной стороне неба постепенно всходит тусклая половинчатая луна, образуя тонкую дорожку света на спокойной глади воды.

Здесь, в северных нехоженых лесах, на покрытом дикой травой берегу возле безымянного озера, я постигаю сложное искусство любви. Отбросив стеснение и присущую первому разу неуклюжесть, становлюсь мужчиной.

С Рут мне не нужно изображать из себя героя, я могу быть собой. Просто собой: волком, человеком, любовником...

Я уже был сыном, братом, другом и безответно влюбленным. Теперь я просто Халле из Борлене, ищущий утешения в объятиях волчицы из соседней стаи.

Между нами нет чувств, потому нет и страха сделать что-то неправильно.

С Рут все дается легко, она играючи ведет меня за собой: смеется в нужных моментах, чтобы разрядить напряженность, или отдается без остатка, заставляя и меня забыть о том, кто мы есть.

Мне еще никогда не бывало так хорошо. В душе поселяется тотальный покой, а сердце больше не пытается выпрыгнуть из грудной клетки, сломав ребра.

Ярость улетучивается без следа, ее больше нет, и даже мысли текут ровно и медленно.

Сидя на естественной подстилке из помятых листьев, мы смотрим на багровую полоску уходящего дня – последнего источника света на линии горизонта, оставшегося от заката.

Голова Рут покоится на моей груди, мягкие, словно шелк, светлые волосы струятся по коже и щекочут. Левой рукой я обнимаю женские плечи, слушая горячее дыхание.

- Холодно, - жалуется Рут рассеянно, и я улыбаюсь непринужденно и легко, как давным-давно разучился делать.

Вечер действительно приносит колючую прохладу, темные тучи над лесом предвещают если не снег, то дождь.

Чтобы согреться, необходимо трансформироваться и обрасти шерстью, но ни одному из нас не хочется этого делать.

- Сейчас, - оставляю на секунду свою первую женщину, чтобы притащить свое немногочисленное тряпье.

Напяливаю штаны и футболку, а Рут отдаю теплую куртку, которой она укрывается сверху, как одеялом. Девушка настолько миниатюрна, что, подтянув ноги, полностью помещается в ней.

Устраиваюсь рядом и привлекаю ее обратно к своей груди: вместе теплее, вместе нам хорошо.

Рут кажется сейчас такой хрупкой и доверчивой, что рядом с ней я невольно чувствую себя могучим и повзрослевшим, способным отвести любую беду.

Тем самым Героем, каким я старался стать для Фло, но так и не смог.

С Рут это случилось само собой, без малейших усилий с моей стороны. Мне по-прежнему не приходится притворяться.

Очерчиваю большим пальцем маленькое плечо, стряхивая налипшую землю, и Рут восхищенно вздыхает, будто ей нравятся все мои прикосновения.

Так приятно ощущать себя всемогущим. Хочется касаться молочной кожи еще и еще, слушать учащающееся дыхание и видеть страсть. Вновь пробуждать в ком-то первобытное желание и удовлетворять проснувшийся во мне самом инстинкт. Это настоящее волшебство.

Грязь впиталась в кожу Рут: не хочет оттираться. И она почему-то похожа на знакомый узор. Я прищуриваюсь, вызывая недавние воспоминания, и хмурюсь, потому что это кажется мне невозможным.

Рут недовольно зевает, когда я сажусь, заставляя и ее приподняться, и вытаскиваю из кармана защитный кулон, который всегда таскаю теперь с собой.