Истинная Ректора. Месть бывшему

Пролог

Тысячу лет назад мир был проще и жестче. Тогда границы королевств чертили не дипломаты, а драконье пламя, и Дейк Вандермор, владыка Северных Земель, считался одним из тех, кто перекраивает карту по своему усмотрению. Его чешуя отливала платиновой сталью, когти оставляли борозды в граните, а амбиции простирались дальше, чем мог долететь даже он сам.

Когда его армия подошла к Ведьминым землям, Дейк впервые за долгие годы почувствовал нечто похожее на азарт. Эти территории манили не столько плодородием или полезными ископаемыми, сколько самой своей аурой — здесь воздух был густ от древней магии, сплетённой из заклинаний, трав и женской силы, которую драконы так и не смогли до конца понять.

Лакомый кусочек, — подумал он тогда, оглядывая холмы, укрытые дымкой чародейства.

Он пришёл как завоеватель, уважающий традиции. Встал на границе их земель, приняв человеческий облик — высокий, светловолосый, с глазами цвета неба. Ведьмы вышли навстречу. Их было много, и они не прятались. Среди них выделялась та, что стояла впереди всех — Рейри, Верховная Хранительница.

— Добровольно отдайте земли, — предложил Дейк без угрозы, но с той непререкаемостью, к которой его давно приучила власть. — Клянусь, никто не пострадает. Вы сможете уйти куда пожелаете.

Ведьмы молчали. Ветер шевелил их длинные платья, сплетённые из паутины и лунного света.

— Ты правда думаешь, что мы отдадим то, что хранили веками? — голос её звучал тихо, но разносился над всей долиной. — Дракон и ведьма никогда не заключали мира. И не заключат. Ты должен это знать.

Дейк пожал плечами. Он знал. Но попытаться стоило. Война, начавшаяся в ту же секунду, была короткой, жестокой и огненной. Ведьмы сражались отчаянно, их заклинания рвали землю и небо, но драконья мощь оказалась сильнее. Одна за другой они падали, обращаясь в пепел или растворяясь в воздухе. К рассвету в живых осталась только Рейри.

Она стояла на коленях посреди выжженной поляны, окровавленная, но не сломленная. Дейк медленно приблизился, чувствуя, как в нём поднимается странное уважение. Никто из его врагов не держался так достойно.

— Ты сильна, — признал он. — Сильнее многих. Но твой час пришёл. Если хочешь, я приму твою душу с почестями.

Рейри подняла голову. В её глазах, похожих на бездонные омуты, не было страха. Только торжество обречённого.

— Ты победил сегодня, дракон, — прошептала она, и в голосе её зазвучала сила, от которой у Дейка на мгновение замерло сердце. — Но запомни мои слова. Проклинаю тебя! Будешь ты бродить по земле, не зная покоя, потому что не сможешь найти свою истинную. Я знаю, как для вас, драконов, это важно. Для вас, что ищут пару раз в тысячелетие. — Она усмехнулась. — Так знай: ты будешь искать и не найдёшь. Ни через год, ни через сто, ни через пятьсот. Проклятие моё будет длиться тысячу лет. И пусть это сведёт тебя с ума!

Последние слова она выкрикнула, и в тот же миг её тело вспыхнуло серебряным пламенем, рассыпаясь прахом. Ветер разнёс его по полю, и Дейк остался один среди пепелища, слегка озадаченный, но не встревоженный.

— Проклятие? — пробормотал он, возвращаясь в свой шатёр. — Истинная? Да у меня гарем из полусотни красавиц в каждой провинции. Я всегда найду ту, что согреет постель.

Он и правда не придал значения. Ведьмины угрозы — что они могут сделать дракону, чья жизнь исчисляется веками? Дейк присоединил Ведьмины земли к своим владениям, наслаждался могуществом, плодил полукровок, пировал и воевал. Женщины вились вокруг него, как мотыльки. Ни одна не стала его истинной — ну и что? Он и не искал. Истинная пара для дракона — это миф, легенда, красивая сказка. У него было всё.

Прошло сто лет. Двести. Триста.

А потом начались сны.

Сначала редко, раз в полгода. Он видел себя бегущим — не летящим, а именно бегущим, в человеческом облике, задыхаясь, спотыкаясь — за девушкой. Её лица он не мог разглядеть, только спину, длинные волосы, развивающиеся на ветру. И метку. На её шее, чуть ниже затылка, горел знак — его собственный знак, драконий, тот, что оставляют только истинной паре. Он кричал ей, звал по имени, которого не знал, но она убегала, исчезала в тумане, и он просыпался в холодном поту.

— Чушь, — говорил он себе, вытирая лицо. — Просто кошмар.

Но сны становились чаще. Раз в месяц. Раз в неделю. Каждую ночь. Он перестал спать, принимал зелья, нанимал лучших лекарей — ничего не помогало. Каждую ночь он бежал за ней, и каждую ночь не мог догнать. Отчаяние, которое он чувствовал во сне, пропитывало и явь. Днём он смеялся, правил, завоёвывал, а ночью снова и снова проваливался в этот бег, теряя рассудок.

Прошло пятьсот лет. Шестьсот. Восемьсот.

Он перестал считать. Перестал надеяться. Он искал — отчаянно, по всему миру, сжигал деревни, допрашивал провидцев, и был постоянно в поисках сведений о проклятии Рейри. Ничего. Девушка с его меткой не появлялась. Ни разу. Ни в одном уголке земли. А сны всё длились…