Истинная с первого взгляда

глава 8

(от лица Артура)

Тихие всхлипывания за моей спиной — словно наждачная бумага по нервам. Каждая судорожная задержка её дыхания отзывается спазмом где-то под моей диафрагмой. Я залпом осушаю кубок, но вино не глушит этого. Ничто не глушит.

Мысли скачут, лихорадочные и бесплодные. Убить её — самое простое решение. Но инстинкт, более древний, чем разум, шепчет, что это будет ошибкой. Если эта связь и вправду не её никчёмное колдовство, а что-то большее… Смерть не разорвёт узы. Она обратит их в вечную, гниющую рану. Я буду чувствовать её агонию до самого своего конца. Нет. Это неприемлемо.

Нужен кто-то, кто поможет, кто разбирается в тонких материях, в связях душ, в проклятиях и древних обетах. Тот, кому можно доверить… это. Не распуская слухов.

Я перебираю в уме имена.

Мастер Элдор, хранитель Белой Башни. Слишком придирчивый законник. Слишком много вопросов задаст. И слишком много будет потом знать. Нельзя.

Оракул с Озера Теней. Безумная старая карга. Её предсказания — туманны, а плата — непомерна. Она может навести ещё больше порчи, просто ради забавы. Отпадает.

Древние из Рода Лунных Змеев. Слишком далеко. И слишком горды, чтобы помогать драконам. Они лишь усмехнутся в бороды и отправят восвояси.

Список иссякает с пугающей скоростью. Каждый кандидат отсеивается — из-за ненадёжности, алчности, глупости или простой географической недосягаемости.

Внезапно её всхлипывания затихают. Она, кажется, просто уснула от изнеможения. И вместе с ними затихает и та назойливая вибрация в моей груди. Наступает хрупкая, обманчивая тишина.

И в этой тишине рождается мысль. Рискованная. Почти оскорбительная. Но… возможная.

Старейшина Леса.

Он не маг. Не оракул. Он… нечто иное. Древнее, чем моё королевство, старше, чем самые старые драконы в моей родословной. Он не даёт советов. Но он показывает пути. И он хранит секреты лучше любого.

Добраться до него — испытание. Он не любит гостей, особенно моих сородичей. Цена за аудиенцию будет высока. Но он единственный, кто, возможно, поймёт природу этой связи и не станет использовать это знание против меня.

Я поворачиваюсь и смотрю на свою ненавистную гостью. Она свернулась калачиком на кровати, под щекой ладонь. Во сне она выглядит совсем юной. И беззащитной.

Чёрт возьми.

Срываюсь с места, хватаю с кресла тяжёлый шерстяной плед и набрасываю на неё. Не ради этой безмозглой дурочки. Ради себя. Чтобы этот противный холодок в моих собственных конечностях наконец исчез.

Она вздрагивает во сне, прижимается к пледу, и её лицо разглаживается. И во мне тоже что-то разглаживается. Гнев? Напряжение? Неважно.

«Завтра, — решаю я, возвращаясь к столу и снова наливая вина. — Завтра я отправлюсь к Старейшине».

А пока… пока придётся терпеть это навязанное соседство. И надеяться, что её глупая голова не вздумает придумать ещё какую-нибудь чушь, пока я не вернусь.

________________

Рассвет застает меня за составлением приказов. Я пишу быстро и четко, отдавая распоряжения на время моего отсутствия. Каждое слово дается с трудом — я постоянно отвлекаюсь на нее. На ее ровное дыхание, на тепло, которое я чувствую сквозь пол, на абсолютно идиотское желание поправить плед, сползший с ее плеча.

Нет. Это должно прекратиться.

Я откладываю перо. План созрел.

— Проснись, — мой голос звучит резко, нарушая утреннюю тишину.

Она вздрагивает, просыпается мгновенно, и в ее глазах — привычный ужас. Он бьет по мне, как всегда, острым лезвием. Я игнорирую это.

— Встань. Умойся. Слуга принесет тебе одежду. У тебя есть полчаса.

Она молча поднимается, путаясь в пледе, и покорно направляется в соседнюю комнату с умывальником. Я наблюдаю, как она идет, и в голове складывается последняя часть головоломки. Где ее оставить.

Тюрьма отпадает. Ее страх в каменном мешке будет сводить меня с ума всю дорогу. Мои покои? Слишком много соблазнов для нее — книги, вещи, которые можно испортить, окна, из которых можно выброситься.

Остается одно место.

Через полчаса она выходит. Чистое платье простого покроя, влажные волосы. Она избегает моего взгляда.

— Идем, — я поворачиваюсь и выхожу, не проверяя, идет ли ведьма за мной. Я знаю, что идет. Чувствую ее шаги у себя за спиной.

Мы идем по длинным коридорам, спускаемся по витой лестнице в самую старую часть замка. Туда, где камень пахнет не дымом и властью, а землей, травами и старой магией.

Оранжерея.

Я распахиваю тяжелую дубовую дверь, инкрустированную стеклом. Внутри — влажный, теплый воздух, густой от аромата цветущих растений и спелых плодов. Под высокими стеклянными сводами шумят ручьи, растут деревья, посаженные еще моим прадедом. Это место силы. Спокойное. Защищенное.

Она замирает на пороге, широко раскрыв глаза. Ее изумление — свежий, прохладный ветерок в моем сознании.

— Ты останешься здесь, — говорю я, входя внутрь и позволяя ей последовать за мной. — До моего возвращения.

— Здесь? — ее голос тихий, полный недоверия.

— Здесь, — я останавливаюсь у старого дуба, в тени которого стоит скамья и лежит несколько потрепанных фолиантов — трактаты по садоводству, легенды о растениях. Ничего опасного. — Ты будешь ухаживать за ними. Поливать. Следить. Читать вот это, — я указываю на книги. — Твоя задача — обеспечить им покой. И себе тоже. Поняла?

Она смотрит на меня, пытаясь понять подвох. Я читаю ее смятение, как открытую книгу.

— Почему… почему здесь?

— Потому что здесь спокойно, — отвечаю я прямо. — И мне нужно, чтобы ты была спокойна. Чтобы ты никуда не лезла, ничего не придумывала и не сводила меня с ума своими истериками. Здесь тебе не на что жаловаться. Здесь нет крыс. Холода. Голода. Еду тебе будут приносить. Есть даже кровать в той беседке, — я киваю вглубь, где меж ветвей виден шелк полога.

Она медленно подходит к дубу, проводит рукой по шершавой коре. Ее пальцы чуть дрожат. Но в ее душе… тишина. Легкий, настороженный интерес.