Истинная с первого взгляда

глава 11

Лёгкий туман, поднявшийся с земли за ночь, ещё цепляется за папоротники и корни деревьев, но первые лучи солнца уже пробиваются сквозь величественный свод крон, превращая их в сияющие столпы света. Конь идёт увереннее, будто тропа сама ведёт его вперёд. Атмосфера леса меняется. Давящая враждебность уступает место сосредоточенной, почти благоговейной тишине. Даже воздух, кажется, становится гуще, насыщеннее запахом старой древесины, влажной земли и чего-то неуловимого, словно аромат далёких звёзд.

Я не ищу его. Я просто иду, прислушиваясь к странному спокойствию внутри себя, тому, что осталось от ночного сна. Эхо нежности всё ещё греет грудь, непривычное и тревожащее своей глубиной.

И вот деревья расступаются.

Мы выходим на поляну, которую нельзя увидеть случайно. Она скрыта не магией сокрытия, а чем-то иным, будто существует в ином измерении времени, куда более медленном, чем наш мир. Здесь растёт лес внутри леса. Деревья исполинские, их стволы толщиной с башню уходят в небо, а кора испещрена узорами, похожими на письмена, созданные не рукой, а самим временем.

В центре поляны стоит самый древний из них. И у его подножия... сидит он. Старейшина леса.

Не сразу можно понять, где кончается дерево и начинается он. Его фигура свита из переплетённых корней, на которых лежит плащ из живого, дышащего мха. Его руки, похожие на причудливо изогнутые сучья, лежат на коленях. Лица почти не видно — лишь глубокая тень под капюшоном из лиан и папоротников. Но из той тени на меня смотрят два бездонных озера спокойствия — его глаза, в которых, кажется, отражается вся вселенная.

Я замираю. Даже мой конь перестаёт жевать удила и застывает.

Звука не следует. Ни шёпота, ни скрипа. Но слова возникают прямо в моём сознании, обволакивая его, как тёплая вода. Они звучат не на моём языке, но я понимаю их суть. Это шелест листвы, гул земли и тихий стон древних камней, сложившиеся в речь.

— Эсхороуд приветствует тебя, Дважды Рождённый, носитель Чужого Корня.

Я не знаю, что отвечать. Эти слова проникают в самую суть, видят меня насквозь. Я чувствую, как на том конце связи, в замке, Лилу замирает, прислушиваясь к чему-то необъяснимому, к тишине в моей собственной голове, к благоговейному ужасу, смешанному с надеждой.

— Я ищу ответы, — говорю я вслух, и мой голос звучит грубым и чужим в этой хрустальной тишине. — О связи. О том, что со мной сделали.

— Ответы, — гремит в моей голове голос Эсхороута, и это слово отзывается эхом во всех уголках моего сознания. — Ты произносишь это слово, как будто это камень, который можно поднять и унести. Но ответы — это семена. Они прорастают только в подготовленной почве. Готово ли твоё существо принять их?

Он не двигается. Кажется, он даже не дышит. Он просто есть. Часть поляны, леса, мира.

— Что это за связь? — спрашиваю я, отбрасывая попытки казаться вежливым, моя драконья суть требует прямоты. — Это проклятие?

— Проклятие. Благословение, — в его «голосе» нет ни насмешки, ни снисхождения, есть лишь констатация факта, равного по значимости «дождь идёт» или «снег тает». — Это ярлыки, которые вы, непосвящённые, вешаете на то, что превосходит ваше понимание. Река не проклята и не благословенна. Она просто течёт. Ты спрашиваешь не «что», дракон. Ты спрашиваешь «почему».

«Почему она? Почему я? Почему это случилось?»

Он слышит даже мои невысказанные вопросы.

— Корни ищут воду. Семя ищет солнце. Это не выбор. Это необходимость. Две одинокие души, звучащие в унисон в безмолвной вселенной, неизбежно находят друг друга. Магия лишь... прокладывает путь.

Я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Где-то далеко, в моей оранжерее Лилу обнимает себя за плечи, и по её щеке скатывается слеза, причина которой ей не совсем ясна.

— Можно это разорвать? — выдыхаю я.

Наступает длинная пауза. Кажется, за это время лес успевает сделать вдох и выдох.

— Можно перерубить корень, связывающий два дерева, — звучит наконец в моей голове. — Но что происходит? Они не становятся сильнее. Они умирают. Каждый в своём одиночестве. Ты несёшь в себе не паразита, дракон. Ты несёшь в себе другую вселенную. И она носит в себе тебя. Разрубить эту связь не всё ли равно, что уничтожить целый мир?

Он медленно, с тихим скрипом старого дерева, поворачивает голову. Его глаза-бездны встречаются с моим взглядом.

— Правильный вопрос не «как избавиться», — звучит прямо в самой глубине моей души. — Правильный вопрос... «как не сломаться под тяжестью этого дара». Или... «как расцвести».

Я молчу. Его слова повисают в воздухе, тяжёлые и неоспоримые, как сам этот древний лес. Как расцвести? Эти слова кажутся мне чужими, не имеющими ко мне никакого отношения. Я дракон. Я разрушаю, сжигаю, защищаю свою территорию. Я не цвету.

Но где-то глубоко внутри, в том самом месте, что отзывается на её дыхание во сне, эти слова находят слабый, едва живой отклик. Я вспоминаю чувство её спокойствия, которое стало моим собственным. Это не было разрушением. Это было... созиданием. Защитой чего-то хрупкого и ценного.

— Я не знаю, как это сделать, — звучит мой голос, тише и смиреннее, чем когда-либо, здесь, перед ним, любая ложь и бравада умирают не родившись. — Эта связь... она причиняет боль. Страх. Сомнения. Она делает меня уязвимым.

— Да, — звучит в моём уме его ответ, и в нём нет осуждения, лишь подтверждение. — Корни, пробивающиеся сквозь камень, тоже испытывают боль. Они уязвимы. Но именно они держат скалу от обвала. Уязвимость — это цена силы, которая не ломает, а соединяет. Ты чувствовал только одну сторону связи — боль от вторжения. Но теперь ты видел сон. Ты чувствовал иное.

Он знает. Он знает всё.

Я закрываю глаза, и передо мной снова возникает её лицо в лунном свете, и то чувство абсолютного покоя.

— Что мне делать? — спрашиваю я, и в этом вопросе уже нет отчаяния, есть... потребность в направлении, в карте, которую я не могу прочитать сам.