Истинная с первого взгляда

глава 13

Сводчатые ворота замка с грохотом отъезжают, едва я приближаюсь. Я не останавливаюсь, не отдаю приказов. Соскачив с седла и скинув поводья стражнику, я шагаю в прохладу главного холла. Камни замка словно шепчут мне навстречу, чувствуя перемену во мне — не ярость, а уверенность, режущую тьму этих стен как луч света.

Но я иду не в её покои. Я сворачиваю в боковой коридор, ведущий в сердце замка — в старую оранжерею, под стеклянным куполом которой столетия растут диковинные растения и царствует тишина, нарушаемая лишь жужжанием пчёл.

Толкаю тяжёлую дубовую дверь, и меня окутывает влажное, густое дыхание земли, цветов и старого камня. Воздух тяжёл и сладок. И сквозь него я чувствую её. Сильнее, чем когда-либо. Не как эхо в голове, а как натянутую струну в самой груди, что ведёт меня вперёд.

И я вижу её.

Она стоит под огромным старым дубом, что пророс сквозь каменные плиты и упёрся ветвями в стеклянный купол. Лучи заходящего солнца пробиваются сквозь листву, золотя её рыжие волосы и лёгкое платье. Она не слышит меня, глядя куда-то вглубь себя, и в этом профиле, в изгибе шеи есть такая беззащитная, пронзительная красота, что у меня перехватывает дыхание.

И происходит переворот. Внутренний, тихий и всесокрушающий, как сход лавины.

Внезапно, остро, до физической боли, я перестаю видеть в ней пленницу. Проклятие. Чужую душу, впущенную в мою.

Я вижу женщину.

Желание ударяет в меня с той же неистовой силой, что когда-то ярость. Желание не просто обладать. А чувствовать кожу под пальцами. Слышать её прерывистое дыхание. Уловить запах её волос, смешанный с запахом влажной земли и дуба. Ощутить, как эта хрупкая сила прогибается в моих руках.

Она оборачивается. Её глаза, широкие, зелёные, как лесная трава после дождя, встречаются с моими. И в них нет страха. Есть лишь ошеломлённое, бездонное узнавание. Она видит моё лицо. Чувствует вихрь, бушующий во мне. И её собственное дыхание сбивается.

— Артур... — моё имя на её устах — всего лишь шёпот, но он обжигает меня сильнее любого пламени.

Я закрываю между нами расстояние, не отдавая себе отчёта в движениях. Моя тень накрывает её. Я вижу, как вздрагивают ресницы, как розовеет кожа на щеках. Она не отступает. Она смотрит на меня, и в её взгляде я читаю то же смятение, тот же вопль плоти и души, что и во мне.

— Ты была права, — звучит мой голос, хриплый от сдерживаемой силы. — Это не проклятие.

Я вижу, как её губы чуть приоткрываются от изумления.

— Я видел... Источник. Видел нити, что связывают весь мир. — Моя рука сама поднимается, и я почти касаюсь пряди её волок, спадающей на плечо. Она замирает не дыша. — И нашу нить. Её вплели в самое полотно. С намерением.

— Каким... каким намерением? — её голос дрожит.

— Чтобы отвлечь нас. Ослабить. Пока настоящий враг бьёт с севера.

Осознание вспыхивает в её глазах. Она чувствует это — не как догадку, а как истину.

— Нападения... Мне велели украсть книгу, пока ты был отвлечён защитой границ. — Она качает головой, и по её лицу проходит тень стыда и ярости. — Нас использовали.

— Война между нами — ловушка, — говорю я, и мой взгляд скользит по её лицу, по капельке влаги на виске, по пульсирующей точке на шее. Желание сжать её в объятиях, прижать к стволу дуба и в то же время защитить от всего мира сводит мне челюсти. — Настоящая война ждёт там. И только вместе мы можем её выиграть. Наша связь... — я наклоняюсь чуть ближе, и моё дыхание смешивается с её дыханием, — это не цепь. Это оружие. Наше оружие.

Она медленно, словно боясь спугнуть хрупкое заклинание, поднимает руку. Её пальцы касаются моей груди, прямо над сердцем, что бьётся как бешеное, выбивая дробь нашей общей судьбы.

— Я видела воду, — тихо говорит она. — Я пила её... и видела тебя. Таким.

Её прикосновение прожигает ткань моей рубахи. В оранжерее невыносимо жарко. Где-то падает спелый плод, и этот звук похож на далёкий выстрел, возвещающий начало чего-то нового.

— Что мы будем делать, Артур? — в её голосе нет страха. Есть вызов. И доверие, которое разбивает последние остатки моих стен.

Я накрываю её ладонь своей рукой, прижимаю её крепче к своей груди, позволяя ей чувствовать каждое биение.

— Мы начнём войну, — говорю я, глядя в её зелёные глаза, в которых теперь отражаюсь только я. — Настоящую. И закончим её. Вместе.