Истинная слабость жестокого ректора-Дракона

2.

Вдох. Дезориентация. Полёт.

— С дороги, приютская!

Резкий удар плечом в спину — и я падаю. С грохотом: больно стукаюсь коленями об пол, проскальзываю ладонями по тёплому, начищенному до блеска, пахнущему воском паркету — несколько метров, как по льду.

В растерянности замираю, уперевшись ладонями в гладкую, холодную поверхность.

— Что?.. — раскрываю рот от изумления, уставившись перед собой.

Я вскидываю голову. Перед глазами — коридор Академии.

Я вскидываю голову. Перед глазами — коридор Академии. Курсантские мундиры мелькают мимо, хлопают двери, каблуки выбивают ритм по полу.

Зелёные — большинство, те кто проходит жесткий отбор.

Красные — пехота, грубая и шумная.

Синие — лётные. Их всегда меньше, и держатся они отдельно.

Чёрных почти нет. В том смысле, что их много, просто их убежище это черная зона. И когда они появляются — коридор будто сжимается.

Под потолком тянутся гербы факультетов, а над аркой входа в административное крыло темнеет девиз КАВМ, выбитый в камне: строгие буквы будто глядят сверху и не прощают слабости.

…И никто даже не смотрит в сторону зелёной.

Здесь не принято вмешиваться. Особенно — когда рядом мелькают шевроны авангарда и чужая фамилия может стоить карьеры.

Сердце быстро колотится, а к горлу подступает нехорошее чувство.

Медленно поднимаюсь и лихорадочно оглядываюсь.

— Что… проис… — разворачиваюсь в сторону выхода, — …ходит? — шепчу одними губами.

Инстинктивно кладу ладонь на грудь — туда, где секунду назад разрывалось на части сердце.

Но под пальцами — лишь дорогая ткань рубашки. Ни боли, ни липкого страха. А рубашка целая. Сухая. Как и волосы.

И дышится легко и свободно, и нет того свинцового тумана в голове, предшествующего концу.

За исключением… Я морщусь от ноющей боли в ушибленных коленях и ладонях.

Но как? Ведь только что мне сделал выговор… он. Уничтожив метку и конфисковав накопитель.

Сердце, только что молчавшее, кольнуло раскалённым шипом обиды, задохнулось — но уже не от агонии, а от одного-единственного: я не… умерла.

Страх, холодный и тошнотворный, сжимает горло.

Это уже не смешно!

— Как я здесь оказалась, ведь только что?.. — шепчу сама себе, пытаясь осмыслить и логически понять этот резкий переход со двора — в стены Академии.

Может, я ударилась и не помню?

Снова толчок в спину — грубый, безразличный — едва не сбивает с ног.

— Что ты под ноги вечно суёшься? — раздаётся раздражённый голос сзади.

Встречаюсь взглядом с Биасом — высоким курсантом с вечно хмурым лицом.

— Снова шепчешь заклинания, чтобы пуговицы на мундире застёгивались? — зло язвит он.

Закрываю глаза.

Так. Так. Соберись. Всё хорошо. Со мной всё в порядке.

Нет. Не всё в порядке.

Биаса отчислили вот только на этой неделе. Я точно знаю! И видела его с сумкой наперевес — он покинул Академию в гражданском.

Это что… предсмертная галлюцинация? Или…

— Эй, подожди, — догоняю уже ушедшего вперёд парня и, не говоря больше ни слова, хватаю его за рукав.

Шевроны… они есть. И не синего цвета, как у курсанта, который заканчивает первый год учёбы, а зелёные — означающие первое полугодие.

— С тобой всё хорошо? Или головой стукнулась? Медпункт прямо по коридору и налево.

Он вырывает руку и продолжает свой путь.

Заторможенно поднимаю сумку, которая отлетела к стене.

Лихорадочно перебираю вещи в ней: тетради, учебники, письменные принадлежности… и замираю.

Дневник с тайной фотографией — всё на месте.

Но как? Фото ведь забрала Аурелия. Как и мой дневник.

Дрожащими пальцами хватаю свой чёрный китель, валяющийся рядом. Пуговицы стучат, нашивки цепляются за ладонь.

Сглатываю. Моя нашивка тоже зелёная.

Быстро шарю по карманам. И нащупываю во внутреннем кармане знакомую форму небольшого холодного предмета.

С замиранием сердца вытаскиваю его.

Магический накопитель.

Прямоугольный футляр с моими инициалами, в который я сливала магию.

Он светит красным — минимальное количество энергии. В последнее время — как всегда. Я отдала всё до капли Аурелии, весь свой накопленный заряд.

В груди снова расцветает фантом боли. Разочарование и чувство, что меня предали, подпирает к горлу.

Перед глазами проносятся обрывки воспоминаний о только что прожитом: удар по щеке, звон в ушах, мир на мгновение поплыл. Я снова ощущаю под пальцами шершавую стену, запах крови и дождя…