Истинная слабость жестокого ректора-Дракона

4.

На повороте коридора я прислоняюсь спиной к стене.

Обдумываю слова Дориана: получается, что некоторые занятия будут в паре с другими курсами, а именно со вторым, где учится Аурелия.

А это значит, что встречаться мы с ней будем чаще.

Час от часу не легче.

Прикрываю веки, делаю несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться.

Смотрю в тетрадь. Дальше по расписанию — обед.

Поправив волосы и форму, выхожу из тени.

В столовую я направляюсь, как обычно, в одиночестве — мне не привыкать.

Значит, выходит, что одни считают меня зазнавшейся приютской выскочкой, на которую вдруг свалилось наследство и богатство. Другие просто презирают за то, что я приютская. Впрочем, разницы-то и нет — меня просто презирают.

Нет, я не зазнавалась и не была выскочкой. Я просто слепо верила Аурелии и ни с кем не стремилась общаться — только с ней: выполняла её прихоти, старалась быть полезной. Этим всех и отталкивала.

Не считая всяких глупостей с моей стороны, за которые мне сейчас безумно стыдно.

Обеденный зал уже полон. Моего появления никто не замечает: смотрят будто мимо, словно я — никто, пустое место.

Но это даже хорошо.

Направляюсь к раздаче.

Еда с полок первого класса пахла так вкусно, что желудок мгновенно свело, и закружилась голова.

Жареное, печёное, копчёное — на такую еду я только могла слюнки пускать.

Но самое коронное блюдо, которое я обожаю, — это жареные куриные бёдрышки.

Желудок снова урчит. Ещё бы — я ведь совсем недавно пережила собственную смерть. Пережила настоящий кошмар чудом.

Про это чудо мне ещё предстоит подумать: какая сила перенесла меня назад, в прошлое.

Заглянув в свой кошелёк, убеждаюсь в том, что он пуст.

Господин Лебланд, наш с Аурелией отец, давал нам поровну денег, но, разумеется, сестра забрала у меня всё до последнего цокина, придумывая разные поводы: то ей не хватало на помаду, то на украшение, обещая давать носить и мне, — но так ни разу этого и не сделала, а я не смела даже намекнуть на это.

Можно было бы расплатиться накопителем, но он тоже на нуле.

Спрятав кошелёк, я направляюсь к лоткам для третьего класса, где раздавалось всё бесплатно.

Сегодня на обед был рис со свёклой.

Хотя бы это.

В элитной академии еду третьего класса ели те, кто получал особые штрафные печати, те, кому назначали лёгкую пищу при восстановлении, и те, у кого не было денег на еду. Но последних в академии не водилось.

За исключением меня…

И не только из-за кошелька: зелёную форму здесь воспринимали как знак “рядовой работы”, на которую легко свалить всё лишнее — и грязь, и чужие прихоти.

Взяв свою порцию, направляюсь к столику, который уже оказался занят.

Обвожу взглядом всю столовую и понимаю, что мест больше нет. Покрутившись, выхожу из столовой. Что ж, по-человечески поесть тоже не получится. Не страшно.

Шагаю к окну и, сев на низкий подоконник, кладу рядом сумку.

В коридоре полно людей, но я не обращаю на них внимания и смотрю в окно: тучи успели набежать на академию, и забрызгал лёгкий весенний дождь.

Теперь, пожалуй, это будет моё самое любимое время года — год моего второго рождения.

Правда, погода оставляет желать лучшего. Нужно ещё найти место, где можно будет уничтожить следы прошлой Франчески. В стенах нельзя — сработает система безопасности.

На улице… но где?

Придётся идти вглубь парка. После отработки штрафа.

Можно, конечно, магией, но с моим остатком не получится создать даже искру огня.

Оставив эти мысли, придвигаю к себе поднос.

Беру в руку тарелку и подношу к себе, поддевая вилкой горячий рис — густой, как каша. Это напомнило мне обеды в приюте: мы с девочками часто обедали прямо на подоконнике в своих комнатах.

Мои девочки — Розали и Эви. Как они сейчас? Вместе мы планировали устроиться на работу, нам даже подобрали вакантные места в одном из промышленных заводов. Как бы лорд Лебланд ни говорил, но совсем в нищете я бы не жила — нам даже комнаты при работе обещали.

Но я оставила их и старалась о подругах не думать. Забыть.

Резкий толчок в плечо — и я роняю тарелку прямо на себя. Рисовая каша вываливается прямо на форменный китель, и меня придавливает к стеклу чьё-то тело.

Да что же сегодня за день для пинков?!

Вес исчез почти сразу.

— Козёл! — в следующий миг оглушает меня крик.

Курсант, накачанный парень, лишь показывает непристойный жест и лыбится так гадко, что мне самой становится противно.

Ко мне поворачивается та самая сбитая с ног девушка.

Мэйрин Вислоу.