Истинная зайка для ректора

Глава 2

Несколькими минутами ранее...

Почесав за ухом задней ногой, я переминаюсь с ноги на ногу и с аппетитом доедаю очень вкусный кусочек бумаги.

Оказывается, письменный стол ректора с глянцевым покрытием – самое удобное место. По нему так приятно скользят лапки. А в черном глянце, если по смотреться, можно даже увидеть собственные шерстяное отражение. Красота!

А бумага, по плотности напоминающая пергамент, очень похожа по вкусу на морковь. А я люблю морковь!

– О, с какой радостью я бы сейчас съела морковь, – бормочу я, но вместо собственного голоса слышу невнятный писк.

Испугавшись, дергаюсь в сторону и носом утыкаюсь в глянцевое старинное зеркальце-артефакт, стоящее на столе.

Из него на меня смотрит кроличья белая морда с фиолетовыми глазами. Очень испуганными круглыми глазами. Розовый носик аккуратно поддергивается в такт жеваниям. Приоткрываю рот, и из него выпадает пожеванный кусочек пергамента.

– А-а-а-а! – ору во всё горло, но вместо крика опять этот пугающий писк!

Почему я – кролик?!

Испытав испуг, откусываю другой кусочек пергамента. Очень вкусный, надо сказать. И продолжаю жевать, глядя на свое (мое ли?!) отражение.

Дверь кабинета отворяется, с грохотом отскакивая от стены.

– Бардо, – произносит холодный мрачный голос, и в тускло освещённое помещение входит красивый мужчина в черно-алом мундире с золотыми нашивками.

– Да, мой господин, – шелестит тихий жуткий голос, и за красавчиком входит... умертвие.

Говорящее умертвие. Которое заискивающе смотрит на красавчика!

– Пройдись по преподавателям и собери мне их в одном зале. Желательно не по частям, Бардо, как с офицерами. У меня нет времени собирать пазлы из магистров, – холодный голос звучит раздражённо.

– Я сошла с ума, – испуганно шепчу, но снова вылетает писк вместо слов.

Мрачный красавчик обращает на меня свой взгляд.

Где же я его видела? Он кажется смутно знакомым.

Он прищуривается и зло смотрит на меня, рявкнув на весь кабинет:

– Это ещё что за исчадие Изнанки?!

– Я не исчадие, я Аннабель! – кричу в панике в ответ, но изо рта падает непережевываемый кусочек пергамента, весь обслюнявленный мной. А из горла вылетает возмущенный писк.

– Да чтоб тебя Претёмный побрал, – цедит мужчина, широким шагом подходя к столу.

Он выдергивает из-под моих лапок недоеденный кусочек и с отвращением разворачивает.

– Проклятье! Магическую карту с расстановкой северных драконов сожрал кролик.

Но что он делает в ректорском кабинете без ректора?

И что в ректорском кабинете делаю я?

Но больше меня занимает вопрос: почему я кролик?!

В глазах мужчины вспыхивает странный огонёк.

– Неужели подношение? Студенты решили принести мне в жертву кролика, чтобы задобрить. Как приятно, – с маниакальной усмешкой говорит генерал Д'Альерри и, склонив голову набок, рассматривает меня.

Я аж жевать перестаю.

Ловко спрыгнув со стола, мчусь к дверям.

Не-не-не! Никаких подношений, господин дракон! Не для тебя мои розовые пяточки росли.

Путь мне преграждают серые ноги умертвия в рваных туфлях.

За секунду до столкновения удается обогнуть их, не врезавшись носом.

Пока бегу, ощущаю, как на груди, прилипнув к шерстке, шуршит что-то. Кусок какой-то карты, будь он неладен!

– Вот же... Милое отродье! – рычит за спиной генерал.

Сам ты милое отродье! Вернее, не милое вовсе!

Мчусь по коридору, едва не влетая в ноги студентов. Они шарахаются в стороны то ли от меня, то ли от умертвия за мной.

Страх меня подгоняет, и я ускоряюсь. Перепрыгиваю через ступеньки так лихо, аж сама от себя такой прыткости не ожидаю. А сердце колотится в груди как заполошное!

Видимо, в панике кроличьи инстинкты преобладают, и я ищу место поуютнее, чем коридор. Но почему-то бегу не вниз, а вверх!

Где хоть одна норка?!

В панике долетаю до башни и заскакиваю в какую-то аудиторию. Кажется, по прорицаниям.

Умертвие не отстаёт, подволакивая за собой ногу. Оно следом за мной вламывается в аудиторию, распугивая первогодок.

Я запрыгиваю на стул и ломлюсь в окно, вперёд на широкий карниз.

От высоты и ледяного ветра захватывает дух. Умертвие уже карабкается на подоконник, а я скачу вперёд.

Лапки соскальзывают с мокрого карниза, и я, издав отчаянный писк, лечу вниз...