Истинная зайка для ректора

Глава 21

Запаниковав, я выпаливаю тут же:

– Шестьдесят!

Лихорадочно сглатываю, косясь на Федю.

И что-то мне подсказывает, что торг должен быть немного другим. Федя ободряюще улыбается и кивает. Затем меняет цвет с фиолетового на жёлтый. Волнуется тоже. Кажется, его сейчас стошнит. Этого только не хватало!

– Договорились. Ты отлично умеешь торговаться, моя дорогая, – саркастично отзывается Родгар.

– Это должно было не так сработать, – расстроенно говорит поникший Федерико. Вытаскивает блокнот из-за спины и что-то вычеркивает там со словами: – Стервой нам тоже не стать.

– Но... Господин Д'Альерри, даже если я буду работать семьдесят лет, я не смогу столько заработать. – Ощущаю, как ноги едва не предают меня, подкашиваясь. Я хватаюсь пальцами за спинку стула перед столом ректора.

– У тебя три дня. В противном случае за нанесенный ущерб имперской академии ты вылетишь не только из опороченных твоим происхождением святых стен, но и из империи. Обратно в Лирию.

Затем генерал ворчливо добавляет, помрачнев:

– И я вместе с тобой. И будем мы на лирийских плантациях выращивать... Что вы там выращиваете, кстати?

– Кукурузу, – растерянно отвечаю, сразу вспомнив тётушкино поле.

Помрачневший взгляд генерала ставит точку в этом разговоре.

Виновато улыбнувшись, совсем как Федя, когда провинится, я пячусь к двери.

Родгар хмурится, опускает взгляд ниже моего лица и вздыхает.

– Да чтоб тебя коты подрали, пуговицы...

Делает широкий шаг ко мне, вмиг сокращая расстояние, и...

Принимается с усердием застёгивать верхнюю пуговицу на моей рубашке. Но пальцы совсем невзначай задевают нежную кожу, а у меня мурашки проносятся по спине. Взгляд генерала темнеет, а его пальцы на моей пуговице чересчур задерживаются. От этого откровенного взгляда мне становится невыносимо жарко и очень хочется расстегнуть абсолютно все пуговицы. Или хотя бы на свежий воздух.

– Вот и всё, зайка – хмыкает Родгар и убирает руки.

Затем критично рассматривает мой воротник и гулко выдыхает.

– Да что у вас за проблемы с моими пуговицами? – возмущаюсь я тут же, отшагивая.

Жар смущения тут же приливает к лицу. Боги! Я не должна так разговаривать с генералом! Но он же Истинный... то есть можно, да?

– Это не у меня проблемы, а у тебя, солнышко, – изрекает задумчиво генерал.

– Мои пуговицы на месте.

– Мои пока что тоже. И пуговицы, и ремень, и молния на ширинке. Ещё раз расстегнешь так рубашку, и проблемы будут у нас обоих, – оскаливается он как-то плотоядно.

Слишком откровенно продолжает гипнотизировать мою шею, сползая взглядом ниже.

Нехотя оторвавшись от созерцания, Родгар повелевает беспрекословно:

– Идите, адептка Грин. На сегодня урок окончен. Мне ещё после вашего визита с пуговицами... Да чтоб их Изнанка побрала, Твареведение же! – вдруг резко выдает генерал и, обогнув меня, первым выходит из кабинета.

Резко развернувшись на каблуках, выскакиваю в коридор и захлопываю за собой дверь. Федя, кажется, остался в кабинете. Но и поделом ему. Будет меньше меня подстрекать. Да и генералу поделом. Придет, а там всё в радужной слизи.

Ехидно смеюсь себе под нос. А потом вспоминаю его прикосновения к моим пуговицам. И жар приливает к лицу снова.

В голове нон-стопом крутятся мысли, о какой проблеме говорил только что генерал Родгар.

– Господин генерал главнокомандующий ректор, – выпаливаю тут же в спину мужчине. – У вас Твареведение в другой стороне.

– Проклятые лирийцы и здесь переворот устроили,– цедит генерал, резко разворачиваясь в мою сторону, отчего я со всей дури впечатываюсь носом в твердый мускулистый торс.

Кажется, путаюсь в собственных ногах и сползаю по рельефному торсу вниз.

Генерал подхватывает меня за талию, ставя на ноги.

– Ну-ну, солнышко, не здесь. Вот окажемся без свидетелей, тогда и продемонстрируешл свои намерения, – хмыкает генерал Д'Альерри, а до меня не сразу доходит, чего он там уже себе напридумал.

– Да вы... – я так и не нахожу приличных слов для ответа. Впрочем, вряд ли здесь можно было бы обойтись приличными.

Но взгляд генерала на удивление серьезный. Смотрит так, как будто я специально Твареведение определила в другое крыло корпуса.

И я, не придумав ничего лучше, просто бормочу в ответ:

– Извините, больше не будем.

– Надеюсь, моя очаровательная проблема, надеюсь, – задумчиво произносит генерал Д'Альерри и направляется в другой конец коридора к лестницам.

А меня вот очень сильно теперь интересует, что там за второй этап наказания? Неужели одними деньгами не обойтись? Да и где я возьму столько?!

***

– Дорогая племянница! – читаю вслух пришедшее ближе к обеду письмо от тётушки. – Наше фамильное поле кукурузы было куплено сегодня господином из драконьей империи! Пожелал остаться неизвестным, но теперь мы богаты! Отправляю тебе сто тысяч серебряных на карманные расходы.

Тетушка приложила к письму копию договора передачи поля. В графе покупатель стоит смутно знакомая подпись.

Не могу вспомнить, где я ее видела. Но красиво вывожу свою подпись, подкрепляя магией, на чеке в сто тысяч серебряных. Этих денег хватит рассчитаться за артефакт и ещё жить целый год припеваючи!

– Надо же, как тебе повезло! – восхищается Китти, работая над украшением имбирного печенья. – Кто бы мог подумать, что твоя тетя так вовремя продаст поле кукурузы!

– Ну, вообще-то она его не собиралась продавать. А продала, тут написано, за пятьсот тысяч серебряных, – задумчиво произношу я.

– Неси скорее чек генералу! – щебечет Китти, с умилением смотря на свое кулинарное творение в виде черепов и черных розочек на них.

– Жутковато, – изгибаю брови в удивлении. – Можно попробовать? – Уже тяну руку к печенью, остывающему на подоконнике, как подруга хлопает меня по руке.

– Не смей, если жизнь дорога! Они с проклятьями. А вот с какими – это зависит от настроения съевшего.

Она загадочно улыбается.