Истинная жнеца

Глава 1. Ты не должна была лететь

Объявили посадку на мой рейс. Я медленно поднялась с кресла и нехотя присоединилась к очереди пассажиров. Каждый шаг давался с трудом — ноги будто налились свинцом, а в груди сжимался холодный ком. Эта толпа казалась мне чужой, будто я случайно попала не на свой рейс, а на какой-то другой, неправильный.

Воздух в аэропорту был спёртым, пропитанным запахом кофе и тревожной усталостью. Я ловила на себе взгляды других пассажиров и тут же отводила глаза — мне казалось, они видят мои мысли, знают, что я натворила прошлой ночью.

Александр ждал меня в другом городе. Уже послезавтра — наша свадьба. Белое платье, кольца, шампанское... и ложь. Всё это теперь казалось фарсом. Я до сих пор не знала, скажу ли ему, что знаю про его измену. Или просто сяду в самолёт, прилечу, улыбнусь и произнесу «да» перед алтарём, как ни в чём не бывало.

А потом был вчерашний вечер. Девичник. Подруги, коктейли, смех, который с каждой рюмкой становился всё громче и фальшивке, видео, шок, боль, страдание. А потом... он.

Незнакомец.

Тёмные волосы, падающие на лоб. Губы, прижатые к моей шее. Руки, которые знали, куда коснуться, чтобы я забыла, как дышать.

Я сглотнула.

«Прекрати, Оля. Это было ошибкой. Ты просто хотела заглушить боль».

Но почему тогда сейчас, стоя в этой очереди, я чувствовала не стыд, а странное, колючее возбуждение? И почему, когда я подняла глаза, в толпе мелькнул знакомый силуэт?

Тот самый мужчина.

Он шёл ко мне.

И в тот момент, когда наши взгляды встретились, громкоговорители аэропорта внезапно замолчали.

А свет — погас.

Выдох. Вдох.

Свет вспыхнул вновь, резкий и безжизненный, будто кто-то щелкнул выключателем в огромной пустой комнате. Я моргнула, ослеплённая, и, когда зрение вернулось, незнакомца уже не было. Лишь толпа пассажиров, равнодушно двигающихся к выходу на посадку.

Я летела ночным рейсом.

Глубокий вздох. В стеклянном отражении рекламного плаката на меня смотрела миниатюрная блондинка с карими глазами — слишком бледная, слишком хрупкая. Я не узнавала себя в этом образе. Казалось, это кто-то другой, призрак, застрявший между прошлым и будущим.

Документы проверены, билет просканирован. Я шагнула по трапу, и холодный металл слегка дрожал под ногами, будто предупреждая: назад пути не будет.

В салоне пахло чем-то стерильным, словно в больнице. Приветливая стюардесса с идеальным макияжем указала мне на место. Я автоматически улыбнулась в ответ — та самая, отработанная годами, вежливая улыбка. В нашем мире даже фальшивые эмоции стали валютой.

Я всегда ценила чувства. Настоящие. Те, что обжигают, режут, заставляют сердце биться чаще.

Но сейчас внутри была только пустота.

Я опустилась в кресло у иллюминатора. За стеклом тьма аэродрома казалась бесконечной. Где-то там, в этой черноте, он?

Или мне всё это только показалось?

Двигатели начали заводиться. Самолёт дрогнул, начал движение по полосам.

Я закрыла глаза.

И тогда, сквозь звук турбин, мне почудился шёпот:"Ты не должна была садиться на этот рейс..."

Глухой рокот двигателей заполнил салон, когда самолёт вырулил на взлётную полосу и замер на мгновение перед решающим рывком. В этой напряжённой тишине перед стартом я вдруг осознала, как сильно дрожат мои пальцы, беспомощно сжавшиеся на коленях.

Я открыла глаза. Мой взгляд невольно скользнул в сторону соседа. Сначала я заметила только его руки - сильные, с чёткими линиями вен под кожей, украшенные замысловатыми чёрными узорами. Татуировки извивались загадочными символами, будто древние руны, спускающиеся от запястий до локтей. Эти самые руки несколько часов назад обнимали меня в полумраке ночного клуба, их прикосновения запомнились трепетными и уверенными одновременно.

Рёв турбин достиг апогея, самолёт рванул вперёд. Меня с силой вдавило в кресло, сердце бешено заколотилось, перехватывая дыхание. Я всегда боялась взлётов - это ощущение беспомощности, когда тонны металла противились земному притяжению. Глаза непроизвольно закрылись, пальцы впились в подлокотники до побеления костяшек.

В тот момент, когда казалось, что страх вот-вот затопит сознание, его ладонь - тёплая, шершавая, невероятно реальная - накрыла мою дрожащую руку. Твёрдое, но бережное сжатие, словно язык без слов: "Я здесь". И странным образом паника отступила, уступив место странному спокойствию.

Когда самолёт плавно выровнялся, а давление в ушах немного ослабло, я услышала его голос - низкий, с лёгкой хрипотцой, будто дымом пропитанный:
- Ольга, ты же не собиралась лететь сегодня...

В этих словах звучала не просто констатация факта. Это было знание, выходящее за рамки обычного. Я медленно повернула голову, глядя прямо в лицо человеку, с которым провела ту самую ночь. Его глаза - тёмные, почти бездонные - смотрели на меня с такой глубиной понимания, что стало ясно: он знает. Знает всё - и про мой страх полётов, и про Александра, и про то, что я сделала назло жениху. И самое страшное - он знал, что этот самолёт не должен был взлететь...

Его карие глаза, глубокие и проницательные, будто пробуждали во мне забытые ощущения. Взгляд был настолько пристальным, что казалось, он видит не только мое лицо, но и все мысли, кружащиеся в голове. Он медленно убрал руку, а я поспешно спрятала свои, переплетая пальцы в нервном замке.

Я не ожидала встретить его здесь. Всё, что произошло той ночью, должно было остаться случайностью — мимолётным увлечением, вспышкой гнева и боли, которая исчезнет с рассветом. Я даже не запомнила его имени, если вообще называла его как-то. Но он помнил моё.

И самое странное — он уговаривал меня не лететь.

Сейчас же, вместо того чтобы признаться, что узнала его, я выдавила из себя:
— Извините, вы, наверное, меня с кем-то перепутали.

Его губы едва заметно дрогнули, но не в улыбке, а скорее в тени разочарования. Он задержал на мне взгляд на мгновение дольше, чем нужно, и ответил тихо:
— Да, скорее всего, вы правы.