Истинное счастье дракона, или цветочная лавка попаданки

Глава 21

– День толком не начался! Что уже могло случиться? – всплеснула я руками, предчувствуя неладное.

Ума не приложу, что происходит, но как-то не хочется приглашать на чай мрачного, холодного соседа. Не ссоримся, и ладно.

Сорока, не теряя времени, принялась ловко разворачивать узел, орудуя длинным, крепким клювом. Через минуту на столе красовался глиняный горшочек, заботливо перевязанный бечёвкой, и три румяных пирожка, завёрнутых в чистую тряпицу.

– Жуй давай, силы тебе ой как понадобятся! А я пока всё расскажу, – деловито проговорила Изабелла, подталкивая ко мне завтрак. Не забыв при этом оставить себе маленький, пузатый пирожок.

Я осторожно потянула за верёвочку, стараясь не обжечься о горячий горшок. В нос ударил умопомрачительный аромат свежей каши, приправленной душистым клубничным вареньем. Рот тут же наполнился слюной, и я поняла, насколько проголодалась за утро.

– Странные дела творятся, – Изабелла принялась взволнованно прыгать по столу. – Раньше в "Крылатом орле" – это таверна такая – были только свои, с района. Глэдис, когда закрутится в делах, частенько посылала меня туда за завтраком да обедом.

Я кивнула, зачерпывая ложкой горячую кашу. Кисло-сладкий вкус варенья растекся по языку, заставив меня зажмуриться от удовольствия.

– Мамочки, как же вкусно!

– Ага, только не забудь потом вернуть посуду, – напомнила сорока. – Так вот, сегодня там народу битком, гомон стоит жуткий! И морды всё незнакомые. Пока ждала, пока мне всё упакуют, прислушалась и... – тут представительница рода Лучезарных выпучила глаза и драматично разинула клюв. – О ужас! Мистер Карнивал раньше времени вернулся из столицы и уже пронюхал об открытии цветочной лавки!

“Всего-то?” - подумала я, не решаясь озвучить вслух свой вопрос. Кажется, от одного лишь упоминания этого имени сороку знатно перекосило.

– А кто такой мистер Карнивал? – поинтересовалась, откусывая пышный бок пирожка с капустой и яйцом.

Цветы в зале заметно заволновались – сочные листья затрепетали, как от порыва ледяного ветра. Изабелла театрально раскинула крылья, изображая зловещий плащ, и мелко-мелко потрясла перьями:

– Ночной кошмар во плоти! – прошипела она драматичным шёпотом. И, сделав паузу, добавила. - Так-то он не ночной… хотя кто его знает?

– Страшный человек, – прошелестела ромашка с подоконника, съёживаясь в своём горшке.

– И такой грубый, – робко пискнула фиалочка, прячась за свои нежные листочки.

Мухоловка щёлкнул зубастой пастью:

– Был бы я размером побольше – сожрал бы его как муху и не подавился!

Я нахмурилась, с недоумением глядя то на взъерошенную Изабеллу, то на перепуганные растения. Что же такого ужасного сделал этот человек? И почему мне говорят о нём лишь сейчас?

Воображение разыгралось, рисуя то мрачного толстяка с недовольной физиономией, который с ненавистью топчет цветы, то длинного и худого как щепка старика с горбатым носом.

– Расскажи подробнее, пожалуйста, – попросила я, отложив ложку. Даже аппетит немного поугас от всеобщего волнения.

– Мистер Фредерик Карнивал – троюродный брат мэра столицы и управляющий городской оранжереи Рейнграда, – начала сорока, нервно переминаясь с лапки на лапку. – Жутко скользкий и неприятный тип. Появился на замену прежнему управляющему. Эх, мистер Джошуан был тихим, милым старичком. Детей угощал леденцами, птичек семечками кормил… Так, о чём это я?

- Жутко скользкий и неприятный тип, - пришла я на выручку Изабелле.

- Точно! - Лучезарная вскинула вверх длинное перо на манер указательного пальца. - И вскоре распустил свои коварные щупальца по всему городу.

– Что ты имеешь в виду? – я машинально обхватила полупустой горшок, согревая внезапно озябшие пальцы. Нагнали, конечно, страху.

– О, он быстро взялся за дело! – Изабелла взмахнула крыльями. – Начал шантажировать владельцев цветочных лавок, вынуждая закупать цветы только у него, да ещё и втридорога! А если у кого были свои небольшие сады или теплицы – то их то затопляло, то пожар случался. И что хуже всего – ничего не докажешь! У него всегда было железное алиби!

Воздух в комнате сгустился и стал почти осязаемо напряжённым. По спине пробежал неприятный, колкий холодок.

– Он... он и Глэдис угрожал? – спросила я, нервно вжимая подушечки пальцев в слегка подостывшие стенки горшка.

Сорока тяжело вздохнула, опустив голову:

– Лучше бы угрожал. Всё было гораздо хуже...