Истинное сокровище дракона

Глава 4. Огненный дракон 

Пламя, запертое внутри герметичного сосуда, вопреки правилам природы не угасло. По крайней мере, пламя огненного дракона.

Огню требовался выплеск, он нуждался в воздухе, но камень не пускал. Пламя корчилось, рвалось наружу, но не находило выхода, и оттого бесновалось только сильнее. В конце концов, оно обратилось против своего хозяина. Расползалось внутри, как живое существо, питаясь самим драконом. Сожрало его разум, испепелив все здравые мысли. Превратило воспоминания в пепел. Затем добралось до эмоций и выжгло их все, оставив лишь ярость, потому что она подпитывала огонь.

Когда пламя дотянулось до души, дракон уже не различал, где оно, а где он. Все слилось – боль, гнев, безумие. Дракон рычал и выл, но даже звук не мог вырваться наружу, лишь метался внутри жутким эхом. Каждый удар сердца напоминал, что он все еще жив и все еще горит.

Демоны прокляли огненного дракона на поистине адские муки. Они сотворили из него тот самый сосуд – каменную статую, внутри которой бушевал огонь. Он выжигал в драконе все живое, плавил нервы, сушил кровь. А дракон даже пошевелиться не мог.

Месяцы, годы, а потом и сотни лет слились в сплошной кошмар. Каждый миг был пыткой. Все, чего он хотел – выпустить пламя. Излить пожар, что бушевал внутри, вовне. Дать ему, наконец, выход.

Постепенно в его измученном разуме осталось только это желание. Он уже не помнил, кем был прежде, зачем живет, чего ждет. Огонь сжег его память, в нем сгорели мечты и надежды. Он сам превратился в живой костер. Ничего кроме жара не осталось.

А потом он ощутил прикосновение. Впервые за долгие-долгие столетия что-то откликнулось в нем. Дрогнуло и пробудилось. Он смутно помнил, что, кажется, ждал этой руки целую вечность. Она должна его спасти.

Но пламя решило по-своему. Оно тоже ждало шанса вырваться. И когда каменная корка треснула на теле дракона, огонь, почуяв свободу, не стал спрашивать дозволения. Он просто рванул наружу.

У дракона не было сил его сдержать. Пламя вырвалось, уничтожая все вокруг. Какое же это было облегчение! Наконец, огонь утих. Внутри стало спокойно, легко и свободно. Боль отступила.

Дракон впервые за долгие века вдохнул. Воздух, обожженный и пахнущий гарью, показался ему слаще утреннего ветра над вершинами гор. Он снова чувствовал себя здоровым и бодрым. Каждая трещина в чешуе, каждый всплеск огня приносил теперь не боль, а наслаждение – чистое и первозданное. Пламя больше не терзало, а мягко струилось по венам, обмывая сердце жаром.

Но когда последний язык пламени угас, тишина упала тяжелым пеплом. Дракон медленно поднял голову, огляделся и увидел, что натворил. Он уничтожил ту, что вернула его к жизни! Свою единственную надежду на спасение.

Ее прикосновение пробудило его, и вот чем он отплатил. Облегчение сменилось ужасом. Он ощутил отвращение к самому себе – всепоглощающее и обжигающее, как то самое пламя, что так долго терзало его. Он возненавидел свое дыхание. Возненавидел силу, что считал благословением. А главное – возненавидел самого себя за то, что не смог сдержаться.

В груди что-то оборвалось. Пламя, еще недавно дарившее облегчение, обернулось пустотой. Легкость свободы сменилась тяжестью, от которой невозможно было вздохнуть.

В ужасе от содеянного дракон бросился прочь. Вспоров воздух крыльями, он несся по небу, не разбирая дороги, и почти загнал себя до смерти. Но все же добрался до хранилища – единственного убежища, где его никто никогда не найдет. Здесь он проведет свои последние дни.

Дракон лег умирать. Свернулся клубком в глубине пещеры, опустил голову на лапы и закрыл глаза. Все равно ему не жить без той, что способна снять проклятье, так какой смысл бороться?

Он заслужил эти муки. Он один виноват в том, что случилось. Не смог сдержать пламя! Что он за дракон такой? Позор, да и только.

Долгое время он просто лежал – без движения, без дыхания, без мыслей. Пламя внутри и то угасло, оставив лишь угли, тлеющие где-то глубоко под чешуей.

Дни текли медленно. Чешуя больше не сверкала – она тускнела, грубела, покрывалась налетом. Сначала у крыльев, потом вдоль спины, на морде, у глаз. Мышцы сковало болью, но дракон не шевелился. Он принимал все как расплату. Он заслужил.

Иногда ему казалось, что он слышит девичий голос – тихий, далекий, зовущий. Тогда он приподнимал голову, открывал глаза… но видел голые стены пещеры.

Он чувствовал, что уходит. На этот раз навсегда. Прежде чем окончательно сомкнуть веки, дракон захотел увидеть солнечный свет. В последний раз.

С усилием он развернул тяжелое тело, рассыпая вокруг себя каменную крошку, и побрел к выходу из пещеры. Выходить полностью не стал, лишь высунул морду, позволив солнечному свету скользнуть по чешуе, пока она не потускнела окончательно.

Застыть вот так – не худший вариант, решил дракон. Только бы поскорее. Огненные никогда не отличались терпением. Если честно, он устал ждать. По его расчетам он давно должен обратиться в камень. Ведь девушка мертва, так какого демона он до сих пор жив?

Ладно, дракон снова опустил морду на лапы, он подождет еще. Но тут его умирание наглым образом было прервано.

— Вот, значит, где твое хранилище, брат, — раздался насмешливый голос.

Дракон узнал его – это старший брат. Видимо, пришел проститься. Он сделал вид, что не слышит. Пусть уходит.