Истинные поневоле в магической Академии

3. Урожайная Ведьма

Давным-давно, примерно лет сто назад, в день Урожая, когда все жители радуются спелым плодам и достатку, собираются на площадях, украшают дома, пляшут и поют, юная целительница Элоди Веян ожидала прилюдной помолвки со своим женихом ― сыном одного из приближенных ко двору королевства Артинии. Да только парень оказался не промах: быстро променял бедную травницу на дочь придворного министра. Он опозорил Элоди, назвав ее ведьмой насылающей проклятия и предложив сжечь на костре.

В те времена магия была не в чести, и травники приравнивались к темным колдунам, которым не место в приличном обществе. Элоди изгнали из городка, где она родилась, и куда бы она ни подалась ― нигде не находилось ей места. С тех пор она поселилась в дремучем лесу и превратилась в настоящую ведьму. Каждый год, начиная с середины октября, когда люди украшают улицы и дома ко дню Урожая, она приходит в неведомом никому образе и проклинает девушек, которых ненавидит всей душой, видя в каждой разлучницу.

Урожайная Ведьма, как ее прозвали, насылает метки истинности, соединяя девушек с мужчинами, которые даже не смотрят в их сторону или вообще живут в других городах. Как распознать свою пару? Рисунок метки подскажет. А если не найдешь вторую половинку, предназначенную судьбой, умрешь в двадцать первый день своего рождения когда куранты пробьют полночь.

Никто не знает, кто следующий. Некогда светлый и радостный праздник Урожая превратился в день защиты от злых сил, когда семьи боятся за своих юных дочерей и не выпускают из дому. Танцы и пляски прекратились. Жители Артинии сидят по домам, затаившись, в надежде, что ведьма пройдет мимо. Лишь тыквы с горящими внутри свечами и злобными лицами стоят во дворах ― как призраки былых украшений. Считается, что они отпугивают ведьму, и она не сунется в дом.

Но лет тридцать назад все изменилось. То ли ведьма перестала творить зло, то ли ослабели ее силы, то ли, как поговаривают, дитя у нее родилось ― ведь живет же больше века и не стареет. Да только легенда эта сошла на нет: верить в нее перестали. Вернулся праздник Урожая с его песнями, танцами на площадях, пышными представлениями и пирами. Снова дворы начали украшать спелыми овощами и фруктами, оставив между ними тыквы-фонарики, но больше для смеху. Магия вошла в обиход, и особенно развилось целительство. А была ли на самом деле ведьма Элоди, можно только строить догадки: в Артинии этого точно никто не знает.

***

Дурацкие слезы. Текут, когда их не просят, а я даже вытереться не могу. Мое бесчувственное тело кренится на бок: еще чуть-чуть, и свалюсь со стула, подпорки что-то плохо работают.

Конечно, Реннальд об этом не подумал. Ему все равно. И те «услуги», которые он готов был мне оказать ― не что иное, как самозащита. Чтобы его перестали дергать. Перестали ему писать. Оставили в покое.

Ну почему меня угораздило влюбиться в этого надменного эгоиста?! Что со мной такое, почему не включила мозг, когда плыла за чувствами, когда мечтала о нем, представляла встречи, разговоры… поцелуи? Сошла с ума ― самое верное объяснение. Дура, просто дура.

Полчаса. За эти полчаса может произойти много всего. Лео… только бы с ним все было хорошо!

Конечно, циничный профессор не верит ни в какие легенды ― как и многие жители Артинии. Я тоже не особо-то верила. До определенного момента.

Он просто не знает, что неделю назад по дороге из Центральной лечебницы, где прохожу практику, я увидела полумертвого ворона, который лежал на обочине пузом к верху и едва дышал. Остановилась, чтобы его исцелить ― ведь могу же, так почему бы не помочь маленькому существу? Как только положила на него руки, ворон ловко извернулся, клюнул меня чуть выше кисти правой руки и улетел. А на том месте сразу начал расцветать рисунок ― священное пламя, будто запертое в кольце и пронизанное копьями.

В это сложно поверить, но оно ― у меня на руке, вот, можно посмотреть, только рукав сначала задерите, потому что я сама не могу. И все не так страшно, если бы не одно но: у меня как бы не осталось времени… ни на что. Через пару недель ― праздник Урожая, тридцать первого октября. И это тот день, когда мне исполнится двадцать один. Совпадение?

Тот самый роковой день, когда я погибну, если моя «истинная пара» не подарит мне заветный поцелуй.

Самое интересное, что поцелуй ― это только начало. В течение месяца мы должны пожениться, причем не фиктивно, а по-настоящему. Тогда метка исчезнет и перестанет быть угрозой для жизни.

Пока есть время, прокручиваю у себя в голове легенду, которая записана в «Сказаниях Артинии» и которую можно найти в любой библиотеке. За эту неделю я выучила ее наизусть, пытаясь найти в неутешительных словах хоть какую-то зацепку, которая подарит надежду, что все не так ужасно, как кажется.

Но никакой зацепки не было.

Раньше я думала, что если ведьма и впрямь существует и эти метки истинности ― тоже, то она приходит к тебе в реальном обличии, притрагивается к руке или произносит заклинание. Но кто б мог подумать, что спасение невинной, на первый взгляд, птицы обернется такой трагедией!

И не расскажешь же никому. Метка на руке считается почти что проказой, а некоторые поговаривают, что она появляется как знак внебрачной связи со многими мужчинами. Стыд и позор тем, кто получает такое клеймо. Впрочем, целительство шагнуло далеко вперед, лекари пытаются даже лечить метки ― но об этом не говорят повсеместно, скорее, на углах, шепотом, передавая друг другу как сплетни. И девушкам такое лечение помогает разве что продлить немного жизнь. Или мучения. Рано или поздно, не найдя истинную пару, они чахнут, слабеют и умирают.

А еще у лекарей негласно принято не распространяться о легенде. Если девушка умирает от метки, нужно приписать ей любую «нормальную» болезнь ― и дело в шляпе.

Да только проблему это не решает.

Если раньше я скептически относилась ко всем этим сплетням и разговорам вокруг меток, то сейчас моя жизнь в опасности, и сомнений в правдивости легенды больше нет.