Истинные, которых я не выбирала

Глава 5. Сол

— Ты дала имя своему фамильяру? — спросила Алисия после очередного занятия.

Они сидели у очага. Пламя лениво облизывало поленья, отбрасывая мягкие тени на стены. В доме пахло дымком, сушёными травами и чем-то сладким — настой на мёде медленно доходил в глиняном чайнике. Тарр лежал у ног Алисии, полузакрыв глаза, но Лианель уже знала: он слышит всё.

Её собственный фамильяр парил рядом, чуть выше колен, мерцая тёплым светом. Он стал плотнее с тех пор, как она научилась не рвать поток магии, а слушать его. Иногда он был похож на язычок пламени, иногда — на маленькое существо с крыльями из света. И каждый раз, когда Лианель думала о нём, внутри отзывалось странное, почти родственное чувство.

— Имя… — Лия замялась, проводя пальцами по краю чашки. — Я боялась ошибиться.

Алисия хмыкнула.

— Имя не дают «правильно» или «неправильно». Его либо принимают, либо нет.

Лия подняла взгляд на фамильяра. Свет дрогнул, будто он ждал.

— Ты тёплый, — тихо сказала она. — И упрямый. И всегда рядом, даже когда мне страшно…

Она улыбнулась едва заметно.

— Сол.

Огонёк вспыхнул ярче, описал в воздухе короткий круг и вдруг мягко коснулся её запястья, не обжигая, а согревая.

Алисия кивнула.

— Принял. Значит, теперь он по-настоящему с тобой.

После урока, когда лес за окнами начал темнеть, Алисия подозвала Лию к столу. Она достала из резного ящичка кулон — на тонкой цепочке, с матовым камнем, переливающимся серым и зелёным, словно в нём навсегда застыл туман.

— Это не украшение, — сказала ведьма, надевая кулон Лие на шею. Камень был прохладным, но быстро согрелся. — Ты слишком… заметная.

Лия невольно коснулась своих золотых волос, красных, как закат, глаз.

— В этом мире это опасно, — продолжила Алисия. — Есть существа, которые находят добычу не по следам, а по запаху. Истинному. Душевному. Этот кулон будет искажать его. А ещё… — она щёлкнула пальцами.

Отражение в тёмном стекле шкафа дрогнуло. Волосы Лии стали темнее, глаза — обычного карего цвета, черты лица словно сгладились, стали проще, незаметнее.

— Он позволяет выглядеть так, как нужно, — сказала Алисия. — Не выделяться. Не привлекать взгляд. Запомни: пока ты не готова — быть обычной безопаснее, чем быть истинной.

Лия сглотнула и кивнула. Кулон стал тяжёлым напоминанием о том, насколько этот мир умеет быть жестоким.

Со временем дом ведьмы перестал быть только их убежищем. Иногда к Алисии приходили люди. Редко — уверенные. Чаще — испуганные, с потухшими глазами и дрожащими руками. Они шептались у порога, оглядывались, будто боялись, что лес их услышит.

Ведьм боялись. Про них складывали страшные истории. Но когда ломались кости, когда гасла жизнь в любимом человеке, когда никакие отвары и молитвы не помогали — страх уступал отчаянию.

Алисия принимала их спокойно. Без обещаний. Без лишних слов. Лия сначала лишь подавала воду, держала травы, мыла руки после ритуалов. Потом начала чувствовать — где магия ложится мягко, а где сопротивляется. Она видела, как надежда возвращается в глаза тех, кто уходил.

Время текло незаметно.

Лия училась не только магии. Она стирала, чинила, сушила травы, ходила глубоко в лес, а иногда — в горы, где воздух был тоньше, а растения — упрямее. Она училась слышать треск веток, понимать, где можно пройти, а где лучше повернуть назад. Природа перестала быть фоном — она стала частью неё. Сол всегда был рядом, иногда предупреждая теплом, иногда — тревожным мерцанием.

Иногда Алисия уходила в деревню. Там она была не ведьмой — лекарем. Знала, какие слова говорить и как держаться, чтобы не вызвать подозрений. Иногда она брала Лию с собой.

— Ученица, — говорила Алисия, если кто-то спрашивал. — Руки хорошие, голова светлая.

Лия молчала, пряча взгляд, сжимая пальцами кулон. В деревне пахло дымом, скотом и людьми — слишком много запахов, слишком много глаз. Но рядом с наставницей страх отступал.

Через некоторое время,

Лиа обнаружила это совершенно случайно.

Она стояла перед мутным зеркалом в кладовой — тем самым, что больше показывало настроение, чем отражение. Солнечный свет едва пробивался сквозь узкое окно, пылинки медленно кружились в воздухе. Лиа крутила кулон между пальцами, рассеянно думая о задании на сегодня, и вдруг — просто пожелала выглядеть иначе. Не неприметной девочкой. А… совсем другой.

Отражение дрогнуло.

Лиа моргнула.

Из зеркала на неё смотрела сгорбленная старуха. Кожа была покрыта морщинами, волосы — редкие, серебристые, глаза мутные, но удивительно живые. Спина чуть согнулась, плечи опустились, а взгляд стал цепким, опытным, будто видевшим слишком многое.

— …Ох, — выдохнула Лиа, а затем расхохоталась.

Смех вырвался неожиданно громким, хриплым — старушечьим. Она прижала ладонь ко рту, но это лишь подстегнуло веселье. Лиа попробовала пройтись — шаги стали медленнее, тяжёлые, суставы будто ныли. Она покрутилась, сделала вид, что опирается на невидимую клюку, и прыснула от смеха.

— Алисия! — позвала она, не выдержав. — Посмотри на это!

Ведьма вошла, уже недовольная — судя по выражению лица, её отвлекли от чего-то важного. Но стоило ей увидеть Лию, как брови взлетели вверх.

Мгновение тишины.

А потом Алисия рассмеялась. Громко, искренне, до слёз.

— Ну надо же… — выдавила она. — Я знала, что кулон многофункциональный, но до такого ты додумалась первая
— Мне лет семьдесят? — спросила Лиа, расправляя воображаемую складку на платье.

— Шестьдесят восемь, — прищурилась Алисия. — Судя по осанке и глазам. Очень достойно, кстати.

Лиа снова засмеялась, а потом вернула себе прежний облик. Сердце всё ещё билось легко, радостно. Впервые за долгое время.

Позже, тем же вечером, они сидели у очага. Пламя трещало, за окном тихо шелестел лес. Алисия долго молчала, помешивая настой, а потом вдруг сказала:

— Я тоже когда-то жила в деревне.

Лиа подняла взгляд.

— В деревне ведьм?