Истинные, которых я не выбирала

Глава 10. Письмо

Прошло около двух недель.

Слишком много для обычного отсутствия Алисии.

Лиа считала дни не нарочно — просто замечала, как утро за утром дом просыпается без знакомых шагов, как вечер за вечером огонь в очаге горит тише, будто и он ждёт хозяйку. Алисия часто уходила надолго, это было частью её жизни, но в этот раз ожидание ощущалось иначе — плотнее, тревожнее.

Это был уже второй раз, когда наставница задерживалась.

Первый Лиа помнила слишком хорошо.

Тогда Алисию заподозрили в тёмной магии — глупо, грубо, несправедливо. Её задержали, допрашивали, заставляли оправдываться за то, что она была ведьмой. Лиа тогда почти не спала, каждую ночь выходила к границе леса, вслушивалась в тишину. Алисию отпустили спустя несколько дней, извинились, делали вид, будто ничего не случилось.

Но что-то с тех пор треснуло.

Теперь это чувство вернулось.

Хуже — оно не отпускало.

Лиа продолжала жить, как учила наставница: вставала с рассветом, занималась магией, ухаживала за травами, принимала редких гостей в облике старушки. Всё было правильно. Всё — как всегда.
Кроме сердца.

Оно билось чуть быстрее, стоило ей остановиться.

В тот день воздух был неподвижным, тяжёлым, словно лес затаил дыхание. Лиа как раз раскладывала сушёные листья по мешочкам, когда Сол внезапно взметнулся вверх и завис у двери, дрожа слабым светом.

— Что?.. — Лиа обернулась.

Тук.

Тихий, почти неуверенный стук.

Она открыла дверь — и никого не увидела. Только на пороге, прямо на вытертой доске, лежал сложенный лист бумаги. Ни печати. Ни знака. Ни имени.

Лиа опустилась на колени прежде, чем успела подумать.

Она знала.

Пальцы дрогнули, когда она развернула письмо. Почерк был знакомым — чуть неровным, живым, словно строки писались в спешке, но с уверенностью.

Лиа.

Если ты читаешь это письмо — значит, я не смогла вернуться так, как обещала.

Грудь сжало.

Я встретилась с сёстрами. Мы все услышали зов. Он древнее нас, сильнее наших желаний.

Мы ушли вместе.

Лиа перечитала строчку дважды, не понимая смысла.

Не знаю, когда вернусь. Возможно, через год. Возможно, позже. Возможно — иначе.

Близится исполнение предсказаний.

Предсказаний?..

Буквы на мгновение поплыли.

Ты готова больше, чем думаешь. Теперь твой путь — только твой. Слушай своё сердце.

Не забывай мои наставления.

И не ищи меня.

Последняя строчка была подчёркнута.

Лиа смотрела на письмо, не моргая. В голове было пусто, будто мысли испугались и разбежались. Она ожидала всего — беды, опасности, даже гибели. Но не этого. Не добровольного ухода. Не прощания без прощаний.

— Не искать… — прошептала она.

Сол тихо опустился ей на плечо, тёплый, живой. Лиа сжала письмо так сильно, что бумага смялась.

— Ты не могла просто уйти, — сказала она в пустоту. — Не так.

Но лес молчал.

Лиа медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к двери. Дом казался слишком большим. Слишком пустым. Всё, что было её опорой, вдруг исчезло — не разрушившись, а шагнув в сторону, оставив её одну на дороге.

Она снова прочла письмо. Потом ещё раз.

Слова не менялись.

А значит… это было по-настоящему.

Лиа закрыла глаза.

И впервые за долгое время позволила себе не быть сильной.

Дом долго не принимал её слёз.

Они приходили обрывками — горячими, редкими, будто Лиа сама не позволяла себе плакать по-настоящему. Она сидела на полу, прижимая письмо к груди, и слушала, как ветер скользит по стенам, как где-то в глубине леса треснула ветка. Всё было слишком реальным, чтобы быть сном.

Алисии не было.

И не будет долго.

Когда первая волна оцепенения схлынула, пришло другое чувство — глухая ответственность. Не навязанная. Не внушённая. Та, что рождается, когда понимаешь: теперь некому сказать, что делать дальше.

Лиа поднялась не сразу. Колени дрожали, но она заставила себя встать, расправить плечи, глубоко вдохнуть. Письмо она аккуратно разгладила и положила в ящик стола, туда, где Алисия хранила самые важные записи. Не спрятала — оставила на виду. Как напоминание.

Сол всё это время был рядом. Он не светился ярко, не носился по дому, как раньше. Его тихое присутствие было почти человеческим.

— Теперь мы вдвоём, — сказала Лиа, глядя в окно. — По-настоящему.

Фамильяр едва заметно дрогнул, соглашаясь.

Следующие дни прошли странно ровно. Слишком ровно. Лиа жила так, как будто Алисия вот-вот вернётся: оставляла для неё чашку на столе, не трогала её кресло, ловила себя на желании задать вопрос вслух. Но каждый вечер, когда солнце уходило за деревья, реальность догоняла её вновь.

И всё же лес не отвернулся.

Наоборот — он словно стал ближе. Травы отзывались охотнее, настои получались точнее, магия текла легче, чем прежде. Лиа чувствовала это кожей, дыханием, каждым шагом по знакомым тропам. Будто что-то в ней окончательно встало на своё место.

Через несколько дней пришли гости.

Сначала робко — женщина с больным ребёнком. Потом старик с болью в ногах. Лиа принимала их, как учила Алисия: спокойно, без обещаний чудес, без лишних слов. В облике старушки она чувствовала себя увереннее, почти защищённой. И каждый раз, когда люди уходили благодарными, внутри росло странное, тихое тепло.

Она справлялась.

Однажды ночью Лиа не спала. Она сидела у очага, перебирая старые записи наставницы — не заклинания, не рецепты, а заметки на полях. Мысли. Наблюдения. Предупреждения.

Мир не рушится сразу. Он трескается медленно.

Истинные связи пугают сильнее проклятий.

Когда начнётся движение — не стой на месте.

Лиа закрыла тетрадь.