Истинные враги

Глава 2. Сделка

Арфа – новообращенная, это выдает зеленца в ее длинных волосах, но люди это не знают. Как и не знают то, что у новообращенных Лесных силы очень нестабильны.

При всем желании Арфа не сможет никого исцелить, а я… Не уверена, что хочу помогать тем, кто истребляет моих сестер, называя нечистью.

Но мы не нечисть! Мы такие же люди, как они, с которыми судьба обошлась жестоко. Мне было девять, когда одна из деревенских смотрительниц доложила на маму инквизиции, сказав, что мы общаемся с Лесными. Это было ложью! Полнейшей! Но кто бы стал ставить под сомнение слова жены старосты деревни?

Нам пришлось бросить все, включая старый домик на краю деревни, который так любили мы с мамой и с сестренкой. Он был почти развалиной, соломенная крыша часто протекала, а зимой приходилось спать у печи, чтобы хоть как-то согреться, но нам этот дом нравился. Его построил мой отец еще до того, как захворал.

Этот дом был памятью о нем. Но мы были вынуждены бежать.

Я, как сейчас, помню ту ночь, когда нас настигла инквизиция.

Факелы чадили красным. Железные наконечники копий тускло поблескивали в темноте леса, освещая желтые листья. Копыта лошадей месили осеннюю грязь. Инквизиторы не спрашивали, вообще не говорили.

Они загнали нас, как дичь, точно так же, как и эти воины. А затем... Оголили свои острые мечи.

В темноте, разрезаемой бледным светом луны, я успела лишь увидеть блеск стали и услышать крик мамы, закрывшей нас с младшей сестрой своим телом. Горячие капли брызнули на наши с Витой лица, в воздухе повис запах железа, а мама упала на колючие ветки и шуршащие сухие листья.

Сколько бы я ни звала, глупая, сколько бы не обнимала, она не отвечала. А я срывала голос до хрипа.

Сталь снова сверкнула в темноте, и в этот раз уже я прижимала младшую сестренку к груди. Горячие слезы обжигали замерзшие щеки, солью оставались на губах, молящих не губить мою маленькую сестренку. Вите было шесть.

Духи не воскресили ее, а вот я открыла глаза на рассвете в окружении незнакомых мне прекрасных женщин. От их бледной кожи исходило мягкое сияние. У всех были длинные волосы, ниспадающие на плечи, либо покрытые желтоватой тканью платьев, либо перетянутые кожаными ремнями. У самой юной из них в волосах все еще была зеленца, о значении которой я тогда еще не знала.

Но я понимала, кто они – те самые монстры из сказок с прекрасными лицами, заманивающими путешественников и поедающими их заживо. По крайней мере, такими сказками нас пугали, но в зеленых, будто светящихся глазах этих женщин не было жажды крови. Напротив, они смотрели так, будто чувствовали всю мою боль.

Они на самом деле ее чувствовали. А я чувствовала их. Знала, что они мне не враги, а я теперь Лесная с новым именем, дарованным Духами – Ария.

Тогда я и узнала правду. Узнала, что Лесные никому и никогда не причиняли зла, а когда-то даже помогали людям. Учили их травам и исцелению, помогали каждому, кто просил помощи, истощая себя до нитки. Но сто пятьдесят лет назад все изменилось. Лесных предали, назвав нас нечистью и монстрами. И даже наши братья, такие же Лесные, как и мы, отвернулись от нас. Истребили почти всех, а те, кому удалось сбежать и скрыться, до сих пор прячутся в гущах лесов, обучая новообращенных Лесных выживанию.

У Духов леса нет ни голосов, ни обликов, но мы их слышим и как-то понимаем. Понимаем их боль, их тревогу за мир и природу, а они разделяют наши страдания.

Так скажите мне, захочу ли я исцелять того, кто, едва очнувшись, вновь поведет воинов убивать моих сестер?

— Ну?! — Капитан не отличается терпением, и я сжимаю руку Арфы крепче. Потому что понимаю, что, если сейчас скажу то, что так сильно желаю, эта девочка, едва воскрешенная духами, умрет на моих руках так же, как и Вита, чье бледное маленькое личико я все еще помню. Помню ее запах с нотками меда и ромашки и мягкость ее каштановых волос, смоченных липкой холодной кровью.

Духи не спасли ее, они спасли меня, несмотря на все мои мольбы. И раз уж так, то я не дам этим людям забрать у меня еще одну сестру.

— Исцелю я, но отпустишь нас обеих, — рычу капитану, а он кривится. Не хочет соглашаться.

— Или так, или никак. — Смотрю на него с такой же лютой ненавистью, с какой он смотрит на нас с Арфой.

— По рукам, нечисть! — Плюет в ответ с отвращением, а взглядом обещает убить, если обману.

Он как чувствует мои намерения, а вот я сейчас даже не догадываюсь, кого именно мне нужно исцелить.