Истинные враги

Глава 3. Лагерь

Пока воины ведут нас через лес, даже не думая прятать копья и мечи, направленные в нашу с Арфой сторону, я всеми стараниями пытаюсь замедлить ход. Мне нужно лишь немного времени, в худшем случае – день, чтобы восстановилась личная магия. Но я надеюсь, что она вот-вот наполнит меня сейчас.

Как на зло, на всем пути не встречается ни одно место, где бы обитали Духи, чтобы напитаться силой. А деревья уже редеют, воздух из влажного становится более сухим. Вдали виднеется поле с шатрами. Военный лагерь.

Туда нас с Арфой и ведут. Сестра уже немного успокоилась, но все еще со страхом и необузданной ненавистью озирается на людей, боясь каждого резкого движения.

Ее судьба, сделавшая Арфу одной из нас, была ничуть не лучше моей. Может, даже хуже. На ее красивом бледном лице до сих пор не затянулся шрам, пересекающий левую бровь. А если рана после рождения не исчезает, значит, душа еще не простила обидчиков.

Но Арфу даже этот шрам не портит, настолько она красива. Сестры Лесные говорят, что мы с ней похожи, но я не могу с ними согласиться.

Из общего у нас лишь хрупкое телосложение и совсем небольшой рост. Ну и глаза – ярко-зеленые, как у всех Лесных. А вот все остальное отличается.

У Арфы волосы белые с прозеленью, а мои уже полностью темные, как орехи каштана. Да и лицо у меня более вытянутое, в то время как Арфу можно назвать истинной красавицей: круглое личико, темные брови, маленький, немного вздернутый носик и подбородок очень аккуратный, несмотря на выделяющиеся углы челюсти.

Она красива и уникальна, а я… Для людей тоже, наверное, хороша, но среди своих – обыденность. Разве что необычный узор моих губ мне и самой всегда нравился, они достались мне от мамы. А ей очень шла улыбка…

— Поторопись! — рычит капитан.

Нервничает, потому что я вновь сбавляю шаг, делая вид, что подвернула ногу. Так я надеюсь оттянуть момент прибытия, но сколько бы не замедляла ход, мой план проваливается.

Мы покидаем лес, и в лицо бьет прохладный сухой ветер, раскидывая пряди темных волос на лицо. Раз уж вернуть личную магию до прибытия к лагерю не удалось, придется придумывать что-то на ходу.

А думать сложно, учитывая, что едва нас замечают солдаты, тут же каменеют на месте, кидая такие взгляды, будто жуткие мертвецы явились на порог их домов. Люди забывают о делах, перестают следить за кострами, застывают на полпути прямо с мешками и деревянными ящиками в руках, чтобы нас разглядеть.

Смаргивают, переглядываются, перешептываются в негодовании и, убедившись, что мы настоящие, а не видение, вспыхивают лютой яростью.

— Путь освободи, — гаркает чернявый капитан рыжебородому помощнику, и тот тут же разгоняет солдат.

А их тут более трех дюжин. И это только те, кого я вижу. А, судя по шатрам, людей тут много больше. И каждый из них счел бы честью снести мою голову и наколоть на пику как трофей.

— Сюда, — рычит капитан, указывая на самый большой шатер, расположившийся в центре лагеря.

Ткань его вовсе не желтая, как всюду, а на пару тонов белее. И размером он вдвое больше. Немудрено, раз исцелять мне нужно генерала.

Принюхиваюсь, пытаюсь абстрагироваться от запахов железа, дыма и пота, чтобы уловить, кто же внутри, но сделать это сложно. В воздухе витают ароматы шалфея и зверобоя и еще один… пугающий аромат.

— Ты со мной, ведьма, а за этой нечистью следите вы! — командует капитан своим людям, а нечистью он называет Арфу.

— Я ее с ними не оставлю. Она пойдет со мной. Мне нужна ее помощь.

— Зубы не заговаривай. Она – моя гарантия, что ты все выполнишь честно, — рычит капитан. Но вот я совсем не уверена, что происходящее закончится честно.

Эти люди запросто могут растерзать и меня, и Арию, как только спасу их генерала. Я это четко осознаю, но, что еще хуже – не вижу никакого шанса на спасение.

В лесу нас изловили полторы дюжины людей, а здесь их намного больше.

Смотрю в полные застывших слез глаза сестры и киваю, прося ее поверить мне. Хотя я и сама себе не верю.

— Не сдержишь слова, прокляну так, что весь твой род умрет, — шиплю на капитана, надеясь, что он не знает о том, что Лесные в принципе не могут проклясть.

Но слухи кем только нас не сделали. Даже разновидностями наделили.

Те, кто топят в реках – мавки, на болотах убивают – кикиморы, а еще одни, к которым можно отнести меня из-за свойств моей личной магии, – нимфы. И все мы, разумеется, монстры с красивыми лицами, привлекающими несчастных мужчин.

— Не болтай, а работай, — рычит в ответ капитан, а затем своей здоровенной рукой распахивает занавес шатра. — Иди уже.

Иду. Но едва делаю несколько шагов внутрь большого шатра, как застываю камнем…

Нет, меня не привлекают ни ковры, коими заслана земля, ни шкуры животных, которыми застелили ящики. Даже троица лекарей, судя по перепачканной белой одежде, не волнует в этот момент.

Сердце пронзает лютый страх, едва я улавливаю этот запах. Взгляд молниеносно находит постель.

Сквозь занавес из белой марли, пропитанной запахом лечебных трав, пользованию которыми когда-то людей научили Лесные, вижу крупное тело, больше похожее на высеченную из скалы статую.