Истинные враги

Глава 9. В плену

Тяжелая дверь с оглушительным лязгом захлопывается за нашими с Арфой спинами, вызвав дрожь в коленях. Походный карцер – это клетка, грубо, но прочно сколоченная из деревянного сруба.

Стены и потолок – сплошные решетки, но ветер сюда не залетает из-за шатра, внутри которого стоит эта самая клетка. И воздух тут давно застоялся, пропитавшись горечью страха и отчаяния тех, кто был в ней до нас.

Все здесь пахнет потом и ржавчиной. А бурые пятна на деревянных полах клетки вызывают тошноту и леденящий ужас где-то под ребрами. Видимо, не одна живая душа тут скончалась.

Судя по лицу Арфы, ее посещают такие же мысли. Более того, сестру передергивает еще сильнее, чем меня, хотя слабости при врагах она старается не показывать.

Лишь кидает гневный взгляд на мужланов, застывших с другой стороны деревянных прутьев.

— Чего встали? К этой нечисти не подходи, если жизнь дорога! — Раздается грозный голос одного из чистильщиков.

Главного с ними нет. Он ушел с генералом-волком непонятно куда и зачем. А нас отвели сюда. Ожидать своей участи, пока те двое ведут непонятные переговоры.

Воины, послушав наказ чистильщика, отступают от клетки, их сапоги почти не оставляют следов на утоптанной земле.

Двое из них занимают места за деревянным столом и достают игральные кости, которые стучат по доскам с мерным звуком. А вот чистильщик, притаившийся в углу, глаз не смыкает, хотя после долгого пути его должно клонить в сон. Но взгляд мужчины жжет кожу, как раскаленное клеймо.

Не знаю, сколько времени проходит в этой гнетущей тишине, нарушаемой лишь стуком костяшек и кашлем, прежде чем мы сестрой переходим с красноречивых взглядов к словам.

— Как думаешь, чего они от нас хотят? — шепчет Арфа так тихо, что я едва различаю слова. Ее пальцы нервно теребят край темной юбки, костяшки побелели от напряжения. — Ты когда-нибудь слышала, чтобы кого-то из сестер отводили во дворец?

Я качаю головой, ловя ее встревоженный взгляд, в котором плещется неприкрытый страх.

— Нет. Не слышала.

Такого действительно никогда не было. Обычно Лесных убивают на месте – без разговоров и церемоний. Что-то изменилось, и это пугает больше, чем перспектива быстрой смерти.

— Ничего, мы со всем справимся, — обещаю сестре, хотя перед глазами все еще стоит полный жгучей ненависти взгляд волка.

Ледяные глаза, в которых плескалось желание разорвать меня на части, мерещится мне даже сейчас. А теперь этот зверь держит нас в плену. И сколько мы тут просидим?

В шатре окон нет, но сгущающиеся сумерки можно заметить, когда кто-то входит или выходит, впуская внутрь холодные порывы вечернего ветра.

Мы присматриваемся к каждому вошедшему, прислушиваемся к каждому звуку внутри шатра и за ним – от скрипа сапог до шороха одежды. Каждый новый шорох заставляет вздрагивать, ожидая самого худшего.

— Тот волк… — еще тише, чем прежде, шепчет Арфа, а затем и вздрагивает.

Она тоже его узнала.

— Брат-близнец того безумца. — Киваю Арфе. От сестры бесполезно что-то таить.

Лишь правда и искренность поможет нам спастись из этой беды.

Арфа бледнеет, ничего не говорит, но по ее взгляду понятно, что она сейчас чуть ли не прощается с жизнью.

— Послушай... — Хочу ее успокоить, но тут полог шатра снова отдергивается.

В этот раз трое сменяют двоих, и воздух наполняется запахом свежего хлеба и похлебки – время ужина. Тени от масляных ламп пляшут по стенам шатра, искажая лица вошедших, делая их еще более устрашающими.

— Похлебка сегодня хороша. Поспешите, — говорят одни другим, передавая друг другу какие-то знаки взглядами. В руках одного из новоприбывших я замечаю железный поднос с двумя щербатыми пиалами и мятыми кружками, от которых поднимается тонкий парок.

— Ну что, нечисть, людскую еду жрете или только человечиной питаетесь? — в этот раз чернявый гигант обращается к нам сестрой.

Оборачивается к нам, и связка ключей на ремне побрякивают с каждым его шагом в нашу сторону.

Арфа прижимается ко мне всем телом, я чувствую, как колотится ее сердце. Громила останавливается возле двери, и запах его пота смешивается с затхлым воздухом клетки. Но замок он не открывает. Вместо этого кладет поднос чуть ниже двери и проталкивает в щель с таким видом, будто кормит диких зверей в клетке.

От его грубого толчка одна из железных кружек падает набок. Вода растекается по деревянному настилу клетки темным пятном и стекает на сухую землю, которая жадно впитывает влагу с тихим шипением.

— Ешьте давайте. И без глупостей. И так руки чешутся вас прибить! — рычит он, а запах прогорклого жира, исходящий от похлебки, ударяет в ноздри.

— Что не нравится? — Злится он, когда ни я, ни Арфа даже не рыпаемся в сторону подноса.

Есть хочется дико, но одни Духи знают, что эти люди туда могли смешать.

— А так? — решает мужчина, тянет поднос обратно к себе и с громким хлюпающим звуком плюет в одну из тарелок.

Зря он это делает.