Истинные враги

Глава 15. Запах

Волк подходит ближе. Почти вплотную, и пусть между нами решетка, мне кажется, что он сейчас нависает надо мной, как само небо...

Темный силуэт, чьи очертания кажутся размытыми в лунном свете, словно он соткан из плотной тени и холодного ветра. Его присутствие — давящее, непоколебимое, от которого становится трудно дышать.

— Она дорога тебе, да? — кивает волк в сторону Арфы, а от его голоса кожа покрывается иглами, и запястье снова начинает гореть, пульсировать, будто что-то внутри меня хочет вырваться наружу. — Твоя… сестра?

Сердце пропускает удар.

"К чему он это спрашивает?" — паникой пляшет страх в мыслях, а единственный ответ, который приходит в голову, мне совсем не нравится. У него тоже был брат. Пусть и безумный убийца, но брат. Близнец!

Он к этому ведет? Решил наказать меня так же? Покарав дорого мне человека?

Тут же инстинктивно прижимаю Арфу к себе еще ближе. Она стонет в забытие, но мне страшно ее отпустить.

Волк смотрит внимательно. Слишком внимательно. Но взгляд горящих даже в темноте голубых глаз – не читаем для меня. И оттого лишь страшнее.

— Генерал! — раздается возглас из темноты, разрезая затянувшееся между нами напряжение невидимой острой стрелой.

Волк медленно отворачивается, не разрывая зрительного контакта до последнего момента. И даже когда он уходит, его присутствие остается — тяжелое, гнетущее.

Холодная дрожь пробегает по позвоночнику, заставляя съежиться. Он что-то задумал... Неужели навредит Арфе из-за меня? От этой мысли внутри все сжимается в тугой узел.

Прижимаю сестру к себе еще крепче, вслушиваюсь в ее прерывистое дыхание. Оно слабое, но ровное.

— Потерпи, моя хорошая, — шепчу я, касаясь губами ее влажного холодного лба. — Как только тебе станет легче, мы сбежим.

— Не нужно, — неожиданно отвечает Арфа. Голос такой слабый, но решительный. — Я слаба, я буду обузой. Не жди, не теряй времени. Беги сама, Ария. При первой же возможности беги!

— Ты с ума сошла?! — задыхаюсь от возмущения. Что такое она говорит? — Я тебя не оставлю! Никогда!

— Ты и так из-за меня в беде, — каждое слово дается Арфе с трудом, но она продолжает. — Этот волк... ты же видела его глаза…

Видела. Конечно, видела. В них сочилось столько угрозы, что страх до сих пор блуждает по телу маленькими колючими ежиками.

— Он спас от чистильщиков, но сам... — продолжает Арфа и делает паузу, чтобы перевести дыхание. — Он для тебя опаснее всех, Ари. Беги, как только будет возможность, не думай обо мне.

— Арфа, прошу тебя, перестань…

— Если бы не ты, я бы уже давно была мертва! — выпаливает она, подняв голос, и я тут же оглядываюсь.

Не нужно, чтобы нас услышали.

— Давай обсудим это позже, — делаю вид, что иду на уступок, чтобы сестра не тратила силы на тревоги.

А сама пытаюсь придумать хоть какой-нибудь план. Ночь сгущается. Становится холоднее, и я укрываю сестру своими объятиями, но они не особо помогают.

“Думай, Ария, думай!” — говорю себе, прикидывая то один вариант, то другой, пока в темноте не слышатся шаги. Медленные, тяжелые, уверенные.

Волк.

В руках его деревянная миска с дымящимся содержимым. Запах мяса заставляет желудок сжаться от голода так, что становится больно.

Он без единого слова просовывает миску между прутьями решетки, ставит на пол нашей клетки. Движения скупые, четкие. А взгляд как всегда режет холодом, пока я пытаюсь понять, что он задумал.

Волк считает мое чрезмерное внимание, застывает на секунду, а потом говорит:

— Не отравлено.

Голос глухой, с хрипотцой, как будто он давно не разговаривал. Тут же отходит, а я выждав несколько секунд, принюхиваюсь к куску мяса, затем надкусываю и заставляю себя жевать.

Нужно убедиться, что Арфа не отравится. Глотаю толком не пережеванное мясо, а оно застревает в горле. Откашливаюсь, а глаза щиплет.

— Не спеши. Подавишься, — вновь раздается голос.

А я ведь даже не заметила, как волк вернулся. В этот раз — с чаркой воды. Он просовывает ее сквозь прутья, и в лунном свете поверхность жидкости кажется серебристой.

Горло перехватывает – так сильно хочется пить. Но я не рыпаюсь. Внимательно смотрю на волка, а вид у него такой, будто яд мне дает.

Хотел бы дать — по глазам вижу. Но мясо не отравил, и воду не станет.

Видят Духи, я не понимаю, какую игру он затеял. Чего он хочет?

— Зачем тебе это? — спрашиваю я.

Голос звучит стого, а темная бровь волка поднимается, а его самого даже передергивает. Быть может от звука моего голоса? А может, потому что не ненавистно мое лицо, или то, что я вообще посмела с ним заговорить.

Но все же он спрашивает:

— Что именно?

Холодно. Пугающе.

Но я не отступаю.

— Мы тебе враги, — хриплю я, хотя стоило бы сказать “я тебе враг”.