Истинные враги

Глава 16. Деревня

Резко распахиваю глаза и чувствую тяжесть на теле. Какой-то черный плащ лежит на мне и Арфе.
Ткань грубая, но тёплая, и пахнет она лесом, дымом костра и.. волком.

Кидаю взгляд в открытую сторону клетки. Генерал там. Сидит на вороном коне в одних лишь черных кожаных доспехах. Металлические застежки тускло блестят в солнечном свете, и никакого плаща на нем нет.

Значит, не ошиблась. Это именно его вещица вдруг стала нашим одеялом.
Но почему?

Волк будто чувствует мой взгляд и "ловит". Но ответа в его глазах-льдинках не нахожу. Там лишь холод, пробирающий до костей, потому и отворачиваюсь. Но дурацкое чувство внутри не проходит, иглами ходит под кожей, вызывая то мурашки, то дрожь.

Встряхиваю головой, кутаю спящую Арфу потеплее, раз уж теперь есть чем, а затем осматриваюсь. Всё та же бескрайняя степь, но перелесков вокруг стало больше.

Кое-где в высокой траве виднеются ярко-красные головки тюльпанов, кивающие на ветру. Воздух здесь не сухой, а влажный, напитанный запахом прелой листвы и сладких трав.

Само солнце уже в зените и слепит так, что приходится щурится. Выходит, долго я спала, что странно.
Уж не подмешал ли волк чего в еду или воду? Но запаха не было… а у лесных нюх намного острее, чем у людей.

Искоса поглядываю на генерала. Он уже не один. Тот самый капитан, что поймал нас с Арфой в лесу, подгоняет к волку своего коня.

Воины о чем-то говорят, а я замечаю кое-что необычное в наших с Арфой “покоях”.

Часть шатрового настила, прикрывающего одну из стен, боле не привязана к решетке. Странно.

Убедившись, что никто не наблюдает, осторожно отодвигаю тяжелую, пыльную ткань в сторону, чтобы одним глазом посмотреть, что происходит впереди.

Главный чистильщик, тот самый командор Тейл, восседает на черном коне впереди всего конвоя. Ещё двое его подручных едут по бокам. Молчаливые, напряжённые.

— Заедем в деревню. Пополним провизию, раз уж пошли длинным путем, — выкрикивает главный сиплым голосом, от которого вечно режет уши.

Но сейчас не до этого. Там вдали виднеются очертания низких домов. Та самая деревня.

Деревня полная людей с их предрассудками и ненавистью. От одной лишь мысли, что дорога заведет нас туда, по телу пробегает озноб.

— Вы не против, генерал? — будто с издевкой продолжает командор Приказа.

Волк не отвечает. Он сосредоточен на другом — осматривается по сторонам, будто выискивая в сгущающейся зелени перелосков потенциальных врагов. Чистильщики тоже замолкают, и дальше мы едем в полной тишине, нарушаемой лишь топотом подков и скрипом деревянных колес повозки, которая дрожит под нами с каждым ухабом.

И чем ближе мы подъезжаем, тем сильнее бьется сердце в груди. Кидаю взгляд на Арфу, завозившую головой по деревяннму настилу.

— Где это мы? — шепчет она.

Поднимается на локтях, смотрит сонными глазами на кривые, покосившиеся избы с прохудившимися крышами, вздрагивает, и кидает испуганный взгляд в меня.

Киваю. Верно она поняла. Вот мы и въехали в деревню… И одним Духам известно, что нас тут ждет.

С тех, как Духи вернули меня к жизни, я ни разу не ступала на земли людей, и кажется, что даже забыла, как устроена жизнь в этих местах. Оставался лишь страх.

И сейчас он птицей бьется в груди. Дыхание учащается, ладони становятся влажными. Чувство, будто мы дичь, угодившая в яму, гадающая, в какой момент придет палач. Однако вместо грозных палачей с факелами и вилами на дорогу позади повозки и волка выбегают детишки.

— Накинь плащь, прикрой волосы, — шепчу Арфе, боясь, что нас раскроют.

Волнение нарастает все сильнее, внимательность повышается до предела.

Детишки, чумазые, в обносках, близко к конвою не подходят. Бояться. Но все же пытаются издали заглянуть в нашу клетку.

Чуть позже замечаю женщин в таких же бедных нарядах и с пустыми глазами. Они развешивают посеревшее с годами белье и вдруг застывают, увидев конвой с крытой повозкой. Тут же подзывают к себе детей. Все испуганные и встревоженные не меньше нашего.

Что странно, мужчин почти не вижу. Здесь в основном дети, старики и женщины. А вокруг разруха. Бедность. Отчаяние.

В воздухе висит запах гнили, дешевой похлебки. Не такой я помнила жизнь среди людей.

В гнетущей атмосфере повозка проезжает еще одну улочку и останавливается на небольшой площади перед кривым частоколом. Колеса замирают с последним скрипом. Конвой спешивается, осматривается.

— Что это за место, генерал? — подходит к волку тот самый капитан, который поймал нас с Арфой в лесу.

Подошвы его сапог шуршат по сухой, истосковавшийся по дождю, земле.

— Нейтральные земли между отколовшимися частями Вестарии, — ответ звучит ровно, но чувствуется, что волк не договаривает.
Кидает быстрый взгляд в сторону клетки, но тут же отвлекается на коня, похлопывает по мощной шее.

— А что с населением? — не понимает капитан, оглядывая округу вновь и вновь. — Они же в мятежах не участвуют.

— Очередная черная дыра, — важно заявляет главный чистильщик, подогнав к мужчинам коня.
Он спешивается последним и, отряхнув свой плащь, брезгливо добавляет:
— Лесные постарались.