Истинные враги

Глава 18. Шантаж

— Отставить! — раздается рык, мощный и глубокий, словно раскат грома, и Волк тотчас вырывается из тени и возникает прямо перед "палачом", его движения стремительны и текучи, как у хищника.

— Генерал? — изумленно тянет Тейл, и в его голосе смешиваются недоверие и растерянность, не понимая причин того, что Волк нарушил приказ. Своим скользким взглядом, похожим на движение угря в темной воде, выискивает признаки предательства, уже хочет обвинить, губы дергаются, готовые выплюнуть обвинение, но Волк даже не думает попадать в его ловушку.

— Скоры вы на решения, командор, а дальновидности в них нет, — выплевывает Волк, его слова тяжелые и острые, словно камни.

— Что? — хмурится седовласый чистильщик, морщины на его лбу складываются в глубокие борозды.

— Сказала, что можешь исцелить, — оборачивается ко мне генерал, напрочь игнорируя чистильщика, будто того и нет рядом. Отодвигает застывшее в нескольких сантиметрах от меня острие меча голыми пальцами, металл звенит под его прикосновением.

В голубых глазах и лед и пламя, они пронзают меня насквозь, словно два кинжала.

— Так докажи, что не лжешь, — велит мне он, голос звучит как приказ, не терпящий возражений.

— Что? — раздается удивленными воплями толпа, голоса сливаются в единый гул, как пчелиный рой.

— Вы с ума сошли, генерал? Она же ведьма! Враг! — выпаливает командор, срывается с места, его сапоги скрипят по камням, пытаясь вернуть контроль себе. — Она лжет! Она убьет этого ребенка, впитает силы, и нас с вами погубит!

— И у нечисти есть то, что им дорого, — хрипит Волк, каждое слово будто вырывается из его горла с усилием, а затем переводит медленный взгляд в сторону Арфы, застывшей в кругу оголенных мечей, хрупкой и беззащитной, как птица в клетке.

Волк вынимает и свое оружие. Сталь свистит в воздухе, разрезая его с пронзительным звуком, блестит под светом туманного солнца, серебристым росчерком летя к шее Арфы.

— Нет! — едва не подскакиваю, сердце на миг замирает, а затем колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит из груди, но сталь останавливается в нескольких сантиметрах от сестры, замирая в воздухе как застывшая молния.

В ее глазах застыл страх, огромный и всепоглощающий, в моих — ужас и ненависть, горячая как раскаленное железо. Что ты творишь, волк? А я ведь... я на секунду подумала, что он нам поверил. Поверил в Лесных! Горечь разочарования оседает на языке.

— Ах вот вы к чему, генерал, — усмехается Тейл, его тонкие губы растягиваются в улыбке, не затрагивающей глаз, и уже расслабленной походкой обходит меня, как хищник, оценивающий добычу.

— Умно, — хвалит он, словно учитель нерадивого ученика, а затем кидает суровый взгляд на меня, острый и колючий. — Давай, ведьма, спасай, коль правда можешь. А если нет... на одну Лесную станет меньше!

Ярость вскипает во мне так люто, что, кажется, я вся сейчас воспламеняюсь! Она поднимается от живота к горлу, обжигая все на своем пути.

Я хотела помочь! Просто помочь! А они используют единственного дорогого мне человека против меня.

Угрожают ее жизни! Опять...

Надо было бежать, бежать прочь от тех, кто не способен снять пелену с глаз. Кто не способен слышать! Кто даже не способен верить, когда вера остается последним, кроме надежды.

Слепцы, ради которых не стоило мне рисковать…

"Прости, Арфа, потерпи. Я тебя вытащу", — обещаю сестре в мыслях, краем глаза замечаю гневный взгляд волка, держащий меч у ее шеи, лезвие отражает солнечный свет, слепя меня на мгновение. Отворачиваюсь, не хочу его видеть, каждый взгляд на него словно новая рана.

Мне надо спасти! Значит спасу! И без вас бы спасла, чудовища!

С трудом сажаю собственный гнев на цепь, ощущая как он бьется и рвется на свободу. Одной цепи не хватает, делаю вдох. Второй. Третий. Поглубже. Легкие наполняются воздухом, прохладным и свежим. Нужна чистая голова. Нужна сила…

На ней и концентрируюсь, пытаясь отыскать ослабшие и отчасти оборванные нити. Магия откликается мгновенно, теплая и трепещущая как крылья бабочки, проникая в тело мальчика, наполняя его силы вновь и вновь. Исцеляя их, очищая, изгоняя болезнь, а она шипами входит в пальцы, острыми и раскаленными, пронзает до самых костей.

Поднимается все выше и выше, словно ядовитый плющ.

Больно! Больнее, чем было с генералом. Каждый нерв в моем теле кричит от боли.

Это не просто хворь, что-то гораздо сильнее! Что-то опасное, пронизанное магией. Не чистой, не Лесной, а очернённой… Разящей злом, ненавистью и болью… Она пахнет гнилью и тленом.

Такую я еще не встречала.

Шипы разом вонзается в сердце, тысяча раскаленных игл, заставляя взвыть и согнуться, но пальцы я не убираю. В глазах все плывет и темнеет, краски смешиваются, формы теряют четкость, горло дерет от дикого крика, вырвавшегося из глубин души.

Небо перед глазами темнеет, как перед грозой, силы слишком быстро угасают, словно песок сквозь пальцы, но я чувствую.. как поднимается под пальцами грудь. Он сделал вдох, слабый, но отчетливый.

Один… Второй… Третий…

— Он жив! — проносится крик, пронзительный и звенящий, а темнота вокруг меня сгущается, как чернила в воде.