Истинный интеллект. Часть 1

21. Естественная улыбка и дух авантюриста

На том же лифте, на котором спускались, мы совершили подъём. В этот раз без экстремальных перегрузок. С высоты хорошо был виден план, теперь чётко представлялся масштаб и грандиозность этой серверной. Также я смог увидеть ещё несколько круглых чёрных портов для лифтов, всего штук двенадцать. По мере подъёма возрастало чувство опасности, и я высказал свои опасения.

– А как обеспечивается решение аварийной, нештатной ситуации с лифтом? – спросил я руководителя.

– Застрять он не может, если только сила давления уменьшится, но тогда просто плавно опустимся. А если вдруг отключится сам генератор излучения, что тоже маловероятно, и кабинка отправится в свободный полёт, сработает другая система – на крыше есть пара пиропатронов с парашютами, доли секунды, и мы будем под куполом парашюта. Вполне себе надёжная система. Как ты считаешь?

– Думаю, что безопасность обеспечена, а мне и сомневаться не стоило.

– Хорошо, Ян, зайдём ко мне в кабинет на пару минут.

Павел не стал меня дожидаться и ушёл.

Когда мы подходили к кабинету Дашина, я обратил внимание на свет, исходящий из-под двери. Начальник это увидел.

– Заметил? Сейчас покажу.

Мы зашли в его кабинет. На сейфе в углу стоял прозрачный цилиндр, внутри него сиял яркий шар размером с яблоко.

– Догадываешься, что это?

– Могу только предположить, это мини-солнце?

– Абсолютно верно, разработка японских учёных. Они смогли получить управляемую термоядерную реакцию, но только теоретически. Мы же смогли её применить на практике. Главным для решения задачи послужило наше открытие с давлением света, мы смогли поддерживать область реакции в подвешенном состоянии. Добавь сюда несгораемые нерушимые стенки, которые позволили удерживать колоссальное давление внутри колбы. Как результат, свет и тепло на протяжении 25 лет. Дорогой получился фонарик с обогревателем, и даже долгий срок службы его не оправдывает.

– Зато красиво, – добавил я.

– Тут не поспоришь, – и он вернулся к делу. – Бюрократии у нас много, но она в основном электронная. Я дам тебе самое ценное, что у меня есть, это мои наработки. Тут много всего, но вдруг ты увидишь, то, чего я не разглядел.

Он закурил сигарету, достал обычный ключ и присел возле сейфа. Несколько оборотов ключа, трещотка комбинаций, усилие на рукоятку отпирания, и тот самый сейф под «солнцем» громко щёлкнул, скрипнул и открылся. Олег Михайлович извлёк из него несколько потрёпанных ежедневников. По виду им было лет 10-20, бумага уже начинала местами крошиться. Я принял сокровище.

– Ты не смотри, что это старье, – улыбнулся он, – некоторые технологии просто не имеют срока давности, а некоторые древние технологии и вовсе не понятны по сей день. Их просто надо изучать, чтоб понять, как устроен наш мир.

–Хм, Институт Мира Человека, более подходяще название, – улыбнулся я в ответ.

– Я надеюсь, что доживу до хоть каких-нибудь ответов.

– То ли ещё будет.

Несмотря на разницу в возрасте почти в два раза, я всё больше понимал, что он мог бы стать мне другом.

– Вы пойдёте на обед в питблок?

– Нет, сегодня я здесь обедаю.

– Понял, тогда до завтра, я обязательно поработаю очно в серверной.

– Бывай, Ян!

С непонятной грустью я вышел из кабинета. Отстранённо побрёл в сторону лифта. Мыслей не было, я держал рукописи, прижав их к груди. На это психологическое расстройство, наверное, повлияло моё детство и ранняя потеря отца. Я его почти не знал, но мама много рассказывала о нем. В кои-то веки я встретил родственную душу…

Видимо, чтоб отвлечь от хандры, голос Ина раздался у меня в голове.

– Третий кабинет слева, мы хотели зайти к «этим» ребятам и сказать им, что плохо работают.

На двери кабинета висели две таблички: «Без стука не входить» и «Отдел мозгокопирования». Название прямо «в лоб», по-другому и не скажешь.

Я громко и чётко постучал. Открыл дверь. Внутри было темно, светились только заблокированные моноблоки.

– Обед же, – осенило меня.

– Стоило проверить, не все же, как выяснилось, обедают в питблоке, – прокомментировал Ин. – Пошли есть, энергией надо запастись.

Ещё на ходу я сделал заказ через коммуникатор, а когда подходил к местной столовой, пришло сообщение о готовности блюд. Внутри увидел своего напарника, он уже обедал. Я пожелал приятного аппетита и вежливо спросил – не занято ли у него место за столом, на что получил отрицательный ответ, а на вопрос можно ли мне сесть, – утвердительный.

Я положил ежедневники рядом с собой, сел и сразу начал беседу. До этого особо не получалось поговорить, да и не относился Павел к людям, страдающим словесным поносом, скорее тут противоположный недуг.

– Как тебе утреннее зрелище?

– В повседневке такое не увидишь, это точно. Интересно. У тебя уже есть мысли? – он поддержал разговор.

– У меня в голове всегда нескончаемый поток мыслей – своих и чужих, – пошутил я.

– Оно и видно, что ты не с нашей планеты. А если серьёзно?

Я сейчас не горел желанием обсуждать технические вопросы, тем более по ним ещё нужно было всё обдумать хорошенько. Я просто хотел поговорить, узнать его получше.

– По части ядра и реализации программного обеспечения мысли есть, но их надо ещё сформулировать, сейчас я не готов это сделать. Мне не дали почитать твоё резюме, можно вопрос: ты какой вуз заканчивал?

– Эм, никакой. Вообще-то, я самоучка, школу на 2 года раньше закончил, очно поступил в институт криптографии, связи и информатики столичного университета. Ну, а там уже не нашёл общего языка с профессорско-преподавательским составом и был благополучно исключён. Работал на дядь, потом ушёл во фриланс. Сферу деятельности, связанную с криптографией, оставил. Консультировал многие крупные компании в этом вопросе. Помимо этого, участвовал во всевозможных конкурсах и олимпиадах, на это времени у меня было предостаточно. Потом странный звонок. Ну и всё. И вот я здесь. Там внизу я увидел то, что мало кто видел из живущих на Земле, а из тех, кто понимает всю серьёзность изобретения, и того меньше.